Через час их расселили в разные каюты, а через полтора Сергей зашёл в мой кабинет: «Товарищ капитан, зарегистрируйте наш брак с Лидой. Я слышал, что капитанам дано такое право». Я объяснил ему, что на советском судне капитан, к счастью, не может делать это. «Как давно вы знаете Лиду?» — «Уже почти две недели». — «У вас есть время присмотреться друг к другу. Вернёмся из рейса в Клайпеду, и, если всё будет хорошо, распишетесь». Но этого не случилось. Через неделю после выселения из шикарных апартаментов (лазарет — самое большое после капитанской каюты помещение с ванной и туалетом) Лида ушла от Сергея. Он был убит горем, попросил меня поговорить с ней. «С ним скучно», — был ответ. Любовь улетучилась с утратой маленькой бытовой привилегии. Я начинал догадываться, что за пташка эта Лида. Вскоре она стала появляться по вечерам в каюте второго штурмана. Новая любовь?
Лида родила девочку, когда ей было 16 лет. Кое-как закончив ПТУ (на судне всех уверяла, техникум), она оставила ребёнка маме и устроилась в море. Мужчины вошли в её мир лет с 13 играми со сверстниками в подвалах. На судах с экипажем 70–90 человек молоденькую смазливую девчушку многие старались затащить в постель. Она легко меняла партнёров в зависимости от того, чем её соблазняли. Эта привычка к «новизне» так прочно вошла в её мозг, что стала частью её жизни, по-другому она не представляла своё существование. Она пользовалась успехом среди мужчин, не задумываясь, что этот «успех» — её молодость. Познав множество мужчин, Лида непроизвольно изучила разные характеры, разные слабости и достоинства того или иного партнёра и уже легко могла играть с ними, понимая, что всем им в большей или меньшей степени она нужна для секса. Большинство её партнёров было из комсостава — штурмана, механики, люди образованные. Лида, нахватавшись поверхностно рассуждений о житейских мудростях, могла преподнести себя умной девушкой, и каждый слушающий ей верил.
В принципе, она была неглупой и могла неоднократно выйти замуж за хорошего парня, будущего капитана или будущего старшего механика, и сделать жизнь свою счастливой. Но ей уже невозможно было переделать свою психику. Только на короткий период ей кто-то нравился. Она уходила от партнёра до того, как тот узнавал её нутро. Но некоторые всё-таки успевали познать её лучше. На одном из судов БТФ 3-й штурман, молодой, перспективный специалист, связавшийся с нею, вскоре предложил ей пожениться. По приходу в Клайпеду они быстро оформили отпуск и поехали на Украину к его родителям. Лида им понравилась, и началась подготовка к свадьбе. Но вдруг за день до регистрации брака у жениха обнаружилась гонорея. Невеста наградила. Она, готовясь к свадьбе, всё- таки переспала с кем-то. Брак не состоялся.
Вылечившись, Лида попала к нам на судно. Неизвестно, сколько партнёров у неё было, но последний, 4-й штурман, симпатичный литовец, оказался, к несчастью, женатым и имеющим ребёнка. Любовь их длилась около месяца. Они не прятались. Вечерами Лида приходила открыто к Ромасу в каюту, весь экипаж знал об их связи, и, видимо, кто-то об этом сообщил его жене. По приходу в Клайпеду он не увидел на причале среди встречающих своей жены, а когда он пришёл домой, она молча выставила чемодан с его вещами и захлопнула дверь перед его носом: «Иди к своей бл..и. Viso garo! (всего хорошего — лит.)».
Месяца через полтора Лида и Ромас устроились на БМРТ: Лида — прачкой, Ромас — матросом. Это было время, когда «независимая» Литва усиленно «избавлялась» от флота, продавая суда за бесценок на металлолом за границу. И найти место штурмана молодому специалисту, каким был Ромас, было трудно.
В море любовь потихоньку стала увядать. Рассказывают, что Ромас, играя с друзьями в карты, ставил на кон Лиду. Она пошла по рукам. Но в конце рейса она влюбила в себя третьего механика Алексея. Он был женат, имел двоих детей. Жена жила с его родителями в Советске.
…Я встретил Лиду в коридоре отдела кадров. Хотя она и побаивалась меня, но не устояла и похвасталась, что выходит замуж. Алексей купил в заграничном порту дорогое подвенечное платье, и завтра они едут в Советск к его родителям. Родители сказали: «Если ты бросишь семью ради этой бл. и (они уже узнали о Лиде всё) — ты нам больше не сын». Он уехал в Клайпеду и жил у Лиды, вернее, в квартире её мамы. Развод с женой был непрост. Судья отказался разводить его. Нужно было долго ждать следующего заседания суда. Тем временем оба они потеряли работу: их уволили за аморальность. Лида устроилась посудомойкой в кафе, Алексей перебивался случайными заработками. Миф о женитьбе рухнул, деньги кончились, и Алексей, в принципе, стал ненужным.
