Прочитав сводку, Ермаков проворчал, что предсказателям погоды следует поучиться у дельфинов,— дельфины так разыгрались, что к утру будет никак не меньше семи баллов.
— Поглядел бы я на этих ученых, если бы они пошли с нами к Большому Фонтану, — сказал Андрей Ковальчуку.
Однако, как ни плоха была погода для морских прогулок, «Валюта» храбро пошла навстречу шторму, и, когда после доклада Репьева Никитину позвонил с Большого Фонтана Чумак, сторожевая шхуна была уже на месте.
— Езжай на Тринадцатую, — приказал Никитин Чумаку, — будь настороже.
Выехав из овражка, Пфеффер и Робине пересекли одесское шоссе, углубились метров на триста в степь и рысью поскакали по направлению к городу. Объезжая стороной Большой Фонтан, они услышали сквозь шум усиливающейся непогоды рокот автомобильного мотора, но не могли, конечно, догадаться, что это едет человек, слышавший их тайную беседу.
Робине назвал Пфефферу место, где их ждет Яшка Лимончик, предоставив знающему окрестности колонисту самому выбирать наиболее безопасный путь.
Место это — крохотная бухточка между Тринадцатой станцией и Одессой —никогда не служило рыбакам для стоянки не только потому, что берег здесь круто падал почти к самой воде и не имел подъездов, по которым можно было бы вывезти улоз, а также из-за окружавших бухточку скал и подводных камней. Требовалось большое искусство, чтобы даже при небольшом волнении подойти к берегу. Зачем рисковать без нужды!
Но именно поэтому из всех предложенных Тур-гаенко пунктов Робине выбрал названную бухточку. Он понимал, что в других местах Губчека наверняка будет их подстерегать.
Чтобы отвлечь внимание пограничной охраны, помощники Яшки должны устроить по соседству шум. Само собой разумеется, о подлинной цели демонстрации знал только один Лимончик, а он был заинтересован в побеге не меньше англичанина. Даже Долговязый, которому было приказано отвлечь чекистов, не знал, что Яшка уезжает из Одессы в длительный «отпуск». Лимончик не имел привычки посвящать подручных в свои планы, и они не посмели даже спрашивать, для чего нужно «пошуметь» на берегу именно сегодняшней ночью.
Лимончик ждал Пфеффера над обрывом, у скрытого в кустах выхода из катакомб, откуда он вылез с маленьким и довольно тяжелым чемоданчиком, наполненным добычей — драгоценностями и золотом...
Тургаенко из предосторожности целый день и вечер просидел дома. После истории с Остапчуком он боялся доверять кому бы то ни было и решил действовать в одиночку.
Порывистый, злой ветер, волнение на море и снег не предвещали хорошего. Как раз напротив стоянки разместились цыгане, и поэтому Тургаенко не решился воспользоваться шаландой. Он вышел, бесшумно прикрыл дверь, прижимаясь к стене дома, дошел на носках до угла, лег на холодный заснеженный песок и пополз вдоль берега у самой линии прибоя. Дважды ему пришлось прятаться за камни — мимо проходил пограничный патруль. «Что-то их сегодня больно много?..» — с тревогой подумал артельщик.
Так, ползком, хоронясь за камнями, Тургаенко добрался до небольшой лодки. Теперь требовалась быстрота. Он поднялся и, приподняв нос лодки, столкнул ее в набежавшую волну. Откатываясь назад, волна подхватила лодку, артельщик заработал кормовым веслом. «Сошло!..»
А спустя каких-нибудь три-четыре минуты на стоянку прибыл Чумак. Войдя в дом, он разбудил рыбаков:
— Где ваш артельщик?..
Лимончик начинал уже нервничать, когда появились, наконец, англичанин и немец. Лошадей они оставили в полукилометре от берега у знакомого Пфефферу садовода.
Яшка хотел было сказать часовщику о том, что сегодня утром «Валюта» ходила в море, но сообразил: сейчас лучше помалкивать, — новость доказывала провал всей истории с Симой Пулеметом. Англичанин рассвирепеет, и, кто его знает, не придет ли ему в голову блажь отказаться от побега. А Лимончик не желал оставаться в Одессе ни одного лишнего часа.
— Сейчас начнется, — сказал Яшка, поглядев на светящийся циферблат часов.
И точно в назначенную минуту со стороны расположенного неподалеку курорта Аркадия раздались выстрелы. Долговязый поднял шум, инсценируя нападение на склад приморского ресторана.
Англичанин молча пожал Пфефферу руку, и тот скрылся в кустарнике.
— Пошли! — шепнул Робине Лимончику.
Внизу послышался топот ног: трое пограничников пробежали в сторону Аркадии. Остановившийся было Яшка снова начал спускаться. Он первым спрыгнул с камня на прибрежный песок и не успел оглянуться, как под левую лопатку ему вонзился кинжал. Яшка приподнялся на носки, выронил чамодан, выгнул руки назад, схватился за рукоятку кинжала и упал лицом на камни.
Робинс бесцеремонно перевернул убитого, расстегнул у него пальто, пиджак, вытащил два бумажника, спрятал к себе в карман, схватил чемодан и побежал к скале, за которой стояла лодка Тургаенко.
Рассвет наступил мутный, со снегопадом. Милях в девяти от Одессы снегопад сменился метелью. Брызги, снег, ветер слепили глаза.
