Опасливо обходя мертвых, человек вышел на улицу. У первого попавшегося спросил что-то на совершенно непонятном тому языке. Житель Сомонта пожал плечами, развел руками и поторопился отойти.
— Чего он хотел? — спросил его спутник.
Они подняли с мостовой очередное тело.
— Ни слова не понял. Да это и не язык. Спятил, наверное.
Человек шел по улице дальше. Обломки стрел торчали из груди. Машинально он нащупал их и вырвал, один за другим. Бросил на мостовую.
Расчисткой улиц занимались и сдавшиеся бойцы Коалиции.
— Смотри-ка! — один из них подтолкнул локтем другого. — Кто идет!
— Кто?
— Ну, тот самый, который нами командовал в атаке! Видно, переживает поражение, лицо-то какое!
— Ну и черт с ним, — сказал второй и сплюнул. — Потащили!
Люди Сил не умирают физически. Они лишь возвращаются в Планетарное состояние, в котором становятся подверженными всем ударам судьбы.
Они еще не наговорились. Не хватило времени. Да и будь его вдесятеро больше, все равно не хватило бы.
— Ты скажешь ей, что встретил меня?
— Обязательно! Она ведь знает, что мы так или иначе должны встретиться… Она будет рада, когда я расскажу.
— Я очень хочу… но нельзя торопиться. Наоборот. Так что ты береги ее. И скажи, что я просила беречь тебя. А сейчас… кажется, мне пора.
— Уже?
— Я ведь тут с Мастером. Он строг. Ты знаешь.
— Знаю.
— Ты заедешь на Ферму?
— Да. Ненадолго. А потом домой.
— Соскучился по ней?
— Здесь — по ней. Там — по тебе. У меня вас всегда было двое.
— Да. Я помню. Что же — лети туда, на Землю… отдыхай.
— Там сейчас не очень-то отдохнешь. Хотя и здесь не курорт. Слушай, Зла… Как ты думаешь — здесь все закончилось?
— Откуда мне знать?
— А как ты чувствуешь?
— Чувствую — вряд ли.
— Вот и мне кажется, что многое еще впереди.
— Значит, скоро опять увидимся?
— Значит, скоро, — сказал Ульдемир.
О-О-О-У-У-У-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-У-У-У…
Это было, словно ночная песня тоскующего волка-одиночки. Вой, пробуждающий страх и смятение в душе, чувство неприкаянности и желание бросить все, кинувшись на поиски другого существа, в чьем сердце царит сейчас такая же тоска, — существа, готового принять тебя таким, каков ты есть, разделить твои радости и печали и позволить тебе принять на свои плечи груз его бед и неурядиц. Дикие звуки подчиняли себе, подавляли мысль и пробуждали инстинкты — добрые и злые разом. Исходя как бы со всех сторон одновременно, вой этот поднимался над приземистым кустарником, дымным вихрем завивался над невысоким пламенем костра, наплывал — волна за волной. Звезды, густо усыпавшие небосвод, несчитанные звезды ассартской ночи, наперебой мерцали, можно было подумать, в такт звукам, разлетающимся все дальше — над пологими склонами холма, развалинами Летней Обители Властелинов, медленно зараставшими травой, над отдаленными хуторами и деревеньками, дорогами и давно пустыми заправочными станциями, где едкий бензинный дух уже не тревожил обоняния, уступив место мертвому запаху пыли. Звезды озаряли воронки от бомб, сгоревшие в пламени недавней войны боевые и гражданские машины, изредка — лоскутья свежих посевов и куда чаще — столь же свежие бугорки с кое-как выцарапанными на могильных досках или камнях изображениями Великой Рыбы, Священной Горы или же Творящего Облака — все то, что надолго оставляет после себя ушедшая война!
Впрочем, точно ли она ушла?
Организованные военные действия прекратились, но выстрелы продолжали звучать тут и там. Человеку же, в которого попадает пуля, все равно — убит ли он по приказу, или просто кто-то, резвясь, нажал на спуск. Без цели, без смысла.
Было время, когда нам показалось, что это уже перестало быть нашим делом. Мы выполнили в чужом мире все то, что нам поручали. Сомонт не был захвачен нападавшими. Никто не проник в Жилище Власти, в его подземный лабиринт. Ни один человек — или не-человек — не добрался до запретного места, которое у здешних насельников именовалось Храмом Глубины. Властелин Изар сохранил — хотя бы формально — место главы Ассарта. Так что каждый из нас: и Рыцарь Уве-Йорген, и Питек, и Георгий, и Гибкая Рука, да и сам я в конце концов, испытали приятное ощущение людей, сделавших работу если не отлично, то, во всяком случае, весьма удовлетворительно.
Но не более того. Мне было совершенно ясно, что ни нам, ни кому другому не по силам в два счета установить здесь мир и благоденствие. В конце концов, то была задача для постоянных обитателей этой планеты, но уж никак не для нас. Настала пора отъезда. Мастер дал нам разрешение покинуть планету, да и весь этот угол Вселенной. И мы разлетелись кто куда — в те места, которые каждый по привычке продолжал считать своим домом.
