Мне пришлось обождать немного — пока доставивший меня (без малейшей попытки к сопротивлению с моей стороны) тарменарский капитан что-то докладывал ей, а она внимательно слушала, едва заметно хмуря брови. Когда он умолк — тоном приказания сказала ему несколько слов. Я не понял ни единого: общались они на том же горном диалекте, на каком капитан объяснялся с солдатами и с расшифровкой которого, я уверен, не справился бы и компьютер, не то что простой смертный: не язык, а смесь свиста с подвыванием. Получив распоряжение, капитан коротко поклонился и скрылся за портьерой, прикрывавшей дверь. Только после этого я получил возможность сказать:
— Жемчужина повелела явиться. И вот я здесь и преклоняю колено.
Я в самом деле так и сделал. Ее губы слегка изогнулись в улыбке.
— Встань, Советник.
Я распрямился.
— Разве я не лишен еще этого звания?
— Не помню, чтобы я принимала такое решение. И потому спрашиваю: что это была за выходка — сбежать неизвестно куда на столь долгий срок? И почему даже теперь, когда ты вернулся, мне приходится посылать за тобой солдат, разыскивать по всей округе, хотя в эти дни, самые сложные дни моей жизни, ты обязан находиться при мне неотлучно!
— Жемчужина гневается?
— Ты полагаешь, меня должно радовать, когда тебя находят пьяного, в компании каких-то дешевых баб — тебя, не просто Советника Жемчужины, но и удостоенного высочайшей близости…
Похоже было, что в ее голосе прозвучала неподдельная ревность. Этого я, откровенно говоря, не ожидал. Думал, что чувство Власти успело вытеснить все остальные эмоции. А еще более — чувство материнства: она, как-никак, успела родить вполне благополучно — и, судя по внешности, это пошло ей на пользу: никогда еще не приходилось видеть ее такой цветущей. Я недооценил ее? Наверное, каждая женщина и в самом деле — неповторимый мир. Хотя, может быть, в ней говорит сейчас лишь чувство оскорбленной собственницы? Или мне предстоит услышать лекцию на тему «Ребенку необходим отец»?
Что же, в какой-то мере это может пойти мне на пользу. Мне — да и тому мальчишке, которого я ни разу еще не видал, тоже. Поэтому не стоит чрезмерно злить ее.
— Я бесконечно огорчен тем, что невинные забавы смогли так сильно взволновать Повелительницу. Что же касается моего поведения, то…
— Я совершенно не взволнована. Просто требую хотя бы соблюдения приличий — если уж ничто иное нас не соединяет.
Честное слово, на глазах Ястры появились слезы. Неужели в самом деле она испытывает что-то подобное? Или умело играет? Впрочем, вряд ли она и сама может уловить разницу.
— Приношу все извинения. Но полагаю, что Жемчужина Власти понимает, какие чувства двигали мною: я ощутил себя лишенным той близости, о которой только что было упомянуто, отстраненным — не от государственной деятельности, о ней я нимало не тоскую, — но от сознания своей нужности Правительнице… Я был в отчаянии, мне хотелось забыться…
Черт знает, зачем мне понадобилось это притворство. Но может быть, это на самом деле и не было притворством? Иногда нелегко бывает разобраться и в самом себе, не то что в другом человеке. Меня так и тянуло приблизиться к ней, подойти вплотную, нарушая правила этикета, обнять, прижать к себе, просто как женщину, с которой не раз захлебывался в потном блаженстве. Может быть, выпитое этой ночью все-таки сказывалось?
Я сделал шаг и другой. Наверное, это выглядело убедительно. Ястра предупреждающе подняла руку:
— Нет. Здесь все открыто. И я обещала…
Она произнесла это одними губами. Видимо, ее приемная была хорошо оснащена скрытой аппаратурой. Властелин явно не верил ей. Я на его месте поступал бы точно так же.
— Прости. Я забылся. Конечно, в любой миг сюда по праву может ворваться разгневанный супруг, и…
— Ты не сделал ничего, за что следовало бы извиняться. Супруг и Властелин недавно покинул свое жилище — судя по сборам, самое малое на неделю, а то и больше. И, к твоему сведению, Советник: во время его отсутствия государство возглавляю я — его волей и желанием. Теперь здесь мое слово — закон. И вот я пожелала, чтобы ты оказался рядом со мной — как можно скорее! Мне нужна надежная охрана… и опора. Мне требуются твои услуги.
— Деловые только? — не утерпел я, хотя этого, пожалуй, говорить не следовало. Она же пропустила сказанное мимо ушей; предпочла не услышать.
— Твоя настоящая работа сейчас только начнется.
— Был бы рад понять — но моих способностей недостает на это.
— Я объясню. Не сию минуту. Но будь готов к серьезным делам. В Сомонт съезжаются донки со всей планеты — и не с самыми добрыми намерениями, насколько можно судить. Они настроены, похоже, весьма решительно.
Она сделала паузу. И закончила:
— А моя благосклонность по-прежнему остается с тобой.
Пока это были только слова. Но лучше, чем ничего. Я кивнул.
— С нетерпением ожидаю твоих приказаний. Но прежде хотел бы услышать: что станется теперь с моими друзьями?
Ястра очаровательно, как она умела, улыбнулась:
— Вскоре все они будут здесь… поблизости. Я так и предполагала, что тебе понадобится их помощь. Не беспокойся, их доставят в целости и сохранности.
