Индеец вынужден был снова ответить:
– Не понимаю, о чем ты.
– Что тут не понимать? Каждая власть проводит свой турнир, даже если она не власть на деле, а так, властишка. Без этого нет престижа, нет престижа – нет и денег, а без денег, сам понимаешь, жизни тоже нет, да и к чему она тогда?
– А в обители, – осторожно спросил индеец, – все так думают? Или только ты, брат?
– Обсуждать дела обители в частных разговорах есть грех первой категории, – уже совсем другим тоном произнес брат. – Так что ты следи за своим языком, усвоил?
– Ты сказал, – ответил Гибкая Рука и решил, что лучше больше никаких вопросов не задавать, да провались эта игра сквозь землю. Если понадобится – сам как-нибудь разберется. Хотя, может быть, это будет сочтено невежливостью? – Сегодня тут что? – проговорил он, чтобы не прерывать разговора.
– Технический день – до игры двое суток. Сплошные проверки. Хотя отвечает за все реклама, но и другие власти заботятся о своей безопасности и прочем. Не показаться здесь на финальной встрече – никак не допустимо, очень влияет на авторитет.
– Народ обижается?
– Кто? Народ? Да кого это волнует? Брат, ты откуда вообще взялся, с того света, что ли? Или от природы такой… наивный?
– От природы, – признал индеец с готовностью. – От Бога…
– Бог – не самый главный… – пробормотал брат скорее самому себе, чем собеседнику, так что Гибкая Рука предпочел на это никак не отзываться, сделать вид, что пропустил мимо ушей. – Не грусти, у нас в обители каждый найдет себе дело по способностям, так что не пропадешь.
– Скажи, брат Котс… Если тут сегодня людей нет – кого же мы сможем тут найти?
Но на этот раз Котс О. Видал не поддержал разговора, наоборот, покачал головой и даже, выпятив губы, плотно ущемил их пальцами – что, вероятно, имело тот же смысл, что и приложенный к губам палец.
И верно, разговаривать, пожалуй, больше не следовало: они уже успели не только приблизиться к стадиону, но и, пройдя мимо нескольких подъездов, на миг остановились перед не столь заметной дверью, над которой виднелась надпись золотом по черному фону: «Комплекс для высокопоставленных персон». Задержались действительно только на миг, потому что Котс просто толкнул дверь, и она с шумом распахнулась, открывая вход.
Индеец ожидал, что им придется проходить сквозь заслон из охранников, а то и солдат: высокопоставленные персоны любят надежность во всем, а прежде всего – в своей безопасности. Ожидание не оправдалось: за дверью не было ни души. Зато было очень много другого: большой набор опознающих устройств, наверняка (прикинул индеец, вновь становясь инженером) связанных и со всеми мыслимыми базами данных, и с оружием, готовым действовать на поражение немедленно при возникновении каких-то сомнений относительно допущения вошедших в этот элитарный уголок. Индеец невольно замедлил шаг, что же касается его напарника, то он не обратил на все это ровно никакого внимания, но достал откуда-то изнутри карточку величиной с обычную денежную и, держа ее пальцами, словно удостоверение личности, протянул руку в направлении одного из устройств – не тумбы, не экрана, не следящего объектива и не слегка выдающегося из переборки микрофона, но к металлическому сетчатому блюдцу, вделанному в стену в стороне от всего остального. Секунда прошла – карточка, показалось индейцу, вспыхнула, засветилась красным (Гибкая Рука испугался даже, что Котс обожжет пальцы), затем цвета стали быстро сменять друг друга – не в спектральном порядке, но, казалось, без всякого порядка вообще, словно каждый цвет означал то ли букву, то ли цифру или еще какой-то символ, которые могли по-разному повторяться и сочетаться, образуя некий текст, где-то подвергающийся мгновенной расшифровке. Продолжалось это секунд не более десяти – потом карточка погасла, Котс убрал ее куда-то за пазуху и сказал:
– Ну, все. Поторопимся: тут интересно видеть и слышать все с самого начала.
Они поторопились, индеец даже не успел как следует разглядеть убранство помещений, предназначенных для сильных мира сего: поспевая за братом, он рысью, если только не галопом, пронесся мимо дверей, охранников, официантов, секретарей, операторов, красавиц из службы услуг (Гибкая Рука ощутил при этом сильное сердцебиение: вот это были девушки! Жаль, что Питек их не видит!) и наконец оказались в помещении, в котором им, видимо, и следовало быть.
