— Смотреть надо, чтобы с солнцем никогда ничего не случилось. Никакой беды.
— И давно вы так делаете?
— Так делалось всегда.
Шувалов закрыл глаза. Мысли роились в голове.
Значит, об этом и говорил Хранитель?
Несомненно, они воздействуют на светило и таким образом держат его в повиновении.
Но в таком случае… опасности нет!
В таком случае звезда может существовать еще тысячи — миллионы лет и не причинит никому ни малейшего вреда!
Она будет существовать до тех пор, пока на планете живут люди и пока они смотрят на нее — каждый день, все разом, определенным образом. И пока на планете есть электростанция.
А он тогда, в городе, крикнул Питеку…
Питек, конечно, уже передал все капитану, экипажу.
Произойдет непоправимое.
Мы уничтожим звезду. Вместо того чтобы оставить ее в покое, мы уничтожим звезду. Убьем цивилизацию. Человечество. Если даже удастся эвакуировать или загнать в подземелья какую-то часть его, пусть даже всех — все равно этого человечества, этой культуры больше не будет. Чем же это не геноцид?
И виновен он — Шувалов.
Исправить ошибку любой ценой! Любой ценой!
Он подбежал к тому стражу, который объяснил ему, зачем люди смотрят на звезду.
— Слушайте! Я понял! Я теперь все понял!
— Это хорошо, — ответил страж. — Значит, ты понял и то, что лошади уже запряжены и тебе пора лезть в телегу.
— Постойте! Мы должны немедленно вернуться! Возвратиться в столицу! Я понял!
— Тогда ты умнее нас. Потому что мы этого не понимаем. Наоборот, нам побыстрее надо ехать туда, где Горячие пески. Каждого из нас там ждет работа.
— Но послушайте! Страшная угроза…
— Знаешь что, твои угрозы всем уже надоели. Хранители сказали, что нам нечего бояться. Как ты думаешь, кому мы верим больше? Да ты сядешь добром, или…
Шувалов непроизвольно оглянулся. Бежать, бежать в столицу!
Его схватили под руки. Он сопротивлялся. Ударил раз, другой, кричал. Но его втащили. Подняли борт. И лошади пошли рысью.
Наконец-то послышались шаги — прозвучали за той дверью, из которой и должен был появиться Хранитель; как объяснил чиновник, за дверью начинался ход, соединявший дом Хранителей с Сосудом. Уве-Йорген сделал знак. Питек и Георгий вскочили и стали по обе стороны двери, вплотную к стене. Щелкнул замок, вошел Хранитель — и сразу же Георгий захлопнул за ним дверь, и оба соратника Уве-Йоргена заслонили ее собою, как он учил — широко расставив для устойчивости ноги, положив руки на оружие. Сам Уве-Йорген продолжал сидеть; он глядел на Хранителя, снисходительно улыбаясь. Хранитель усмехнулся, подошел к столу и сел на свое место, словно в посетителях не было ничего необычайного. Чиновник стоял, потупив глаза. Хранитель сказал ему:
— Вы можете идти.
Чиновник поднял глаза на Уве-Йоргена. Тот колебался лишь мгновение.
— Да, — разрешил он. — Но без шуток!
И прикоснулся пальцем к автомату. Чиновник поклонился. Он не вышел, а беззвучно вытек в дверь — ту, что вела в коридор. Слышно было, как он побежал.
— Теперь поговорим, — сказал Уве-Йорген. — Разговор будет серьезным. Ваша электростанция в моих руках. И если сейчас ваш вычислитель еще работает, то лишь потому, что позволяем мы. Ваше войско, — он презрительно усмехнулся, — разгромлено. Иными словами, условия сейчас диктуем мы. Я.
Хранитель кивнул с таким выражением, словно ему сказали, что на улице стоит хорошая погода.
— А что именно вы диктуете? — спросил он. — Но прежде скажите, пожалуйста: вы тоже ученый — как тот ваш сотоварищ, с которым я уже разговаривал?
— Нет, — сказал Уве-Йорген. — Я солдат, если это слово доступно вашему пониманию. Я привык выполнять свой долг до конца, как бы ни было трудно. И все, что я сказал и буду говорить, — не пустые слова. Наши требования таковы. Поскольку и вам, и нам угрожает опасность…
Хранитель кивнул снова.
— Опасность действительно существует, — сказал он, не дав Рыцарю продолжить. — И только поэтому я сейчас разговариваю с вами — с людьми, пролившими кровь, то есть виновными в самом серьезном преступлении.
— Зачем же было преследовать нас? — возразил Уве-Йорген. — Да и вообще — не пытайтесь выглядеть ангелами, я все равно не вижу ваших крыльев. А вот у нас они есть!
— Мы не ангелы. Тем не менее…
— Я все-таки хочу сказать. Вы начали преследовать нас. Вы выселили людей из города, близ которого впервые приземлился наш катер. Вы задержали и куда-то отправили нашего товарища. Разве этого мало, чтобы оправдать кровь?
Хранитель нахмурился.
