Дона Эстер сидела за своим журнальным столиком и, замерев, смотрела в одну точку. Со стороны можно было подумать, что она всматривается в даль. Но она всматривалась в себя, в свое прошлое, и перед ее глазами оживали воспоминания, которые она много лет назад похоронила в душе. Она видела мальчика в матросском костюмчике, такого же возраста, как этот сирота. Мальчик бегал по саду другого дома, из которого они переехали после его смерти. Он был полон жизни, любил смеяться и прыгать. Когда он уставал бегать за котом, качаться на качелях, играть во дворе с овчаркой, он приходил к доне Эстер, обнимал за шею, целовал и садился рядом; разглядывал книги с картинками, учился читать и писать. Чтобы не расставаться с ним как можно дольше, они решили дать сыну начальное образование дома. Но в один ужасный день (глаза доны Эстер наполнились слезами) он заболел, и через несколько дней из ворот вынесли маленький гробик. А она изумленно смотрела вслед, не в силах поверить, что ее сын умер. Его портрет висит в ее комнате, но он всегда прикрыт занавесью: она не хочет снова смотреть в лицо сына, не хочет будить свою тоску. Вся его одежда заперта в маленьком чемоданчике, и дона Эстер никогда до него не дотрагивается. Но сейчас она достает из шкатулки с драгоценностями ключ. И медленно, очень медленно подходит к чемоданчику. Пододвигает стул. Садится. Дрожащими руками открывает крышку. Рассматривает брюки и рубашечки, матросский костюм, маленькие пижамы и футболки. Дона Эстер прижимает к груди матросский костюмчик, словно обнимает своего сына. И плачет в голос.
Сегодня бедный беспризорный мальчик постучал в ее дверь. После смерти сына она не хотела больше иметь детей, не хотела даже видеть их, чтобы не оживлять воспоминаний. Но сегодня несчастный ребенок, бедный и одинокий, увечный и печальный, которого зовут Августо, как и ее сына, постучался в дверь ее дома, моля о хлебе, приюте и любви. Поэтому у нее хватает мужества открыть чемоданчик, где хранится одежда сына. Поэтому она достает этот синий матросский костюмчик, который он так любил. Ведь к доне Эстер в образе этого оборванного хромого ребенка, без отца, без матери, вернулся сегодня ее сын. Он вернулся, и она плачет не только от горя. Вернулся ее сын, худой, изголодавшийся, в лохмотьях. Но скоро он станет прежним Августо — веселым, счастливым. Он опять прибежит, и обнимет ее за шею, и будет читать слова по букварю.
