Мяч был на нашей половине поля. Его только что перехватил защитник. Он сделал прострельную передачу Степке Голому. Почему Степку звали Голым никто и не знал. Мы пошли в последнюю свою атаку в этом матче. Так нужен гол. Одновременно накатило состояние отрешенности, странным образом переплетенное со спокойствием и решимостью. Сделаем что сможем, и будь что будет! На штрафной площадке противника нас оказалось трое. Степа передал пас Валентину и тот пробил мощно и внезапно, но не точно. Мяч отскочил от задницы защитника. Угловой… И вот я стаю в 5 метрах от створа ворот и жду, напряженно,
Паша!
От внезапности я поворачиваюсь всем телом. На трибуне стоит Ирка и машет мне рукой. Делаю шаг в сторону. Мощный удар в голову, темнеет в глазах. Я падаю под рев трибун. Мяч отрикошетив от моей головы, летит мимо уха вратаря в сетку ворот.
Победа!
Вася смотрел в иллюминатор, внизу проносились лоскуты пестрого покрывала полей и голубые ленты рек. Это был последний рабочий день перед отпуском. Работа настолько его захватила и увлекла, что он практически каждый день засиживался допоздна. Естественно, в таком напряжённом темпе усталость накатила через полгода. Начальник без каких-либо сомнений и даже с блеском в глазах похлопал его по плечу, пожал руку и уже через 4 часа белоснежный лайнер уносил Василия на берега тёплого моря.
Прилёт был поздним, поэтому на берег Вася вышел к часам 10 вечера, когда полная луна проложила свою серебристую дорожку к самим его ногам. Из этого серебра и темноты вышло Чудо. Еe блестящее, отливающее загаром тело проскользнуло мимо него слегка коснувшись руки.После этого все закрутилось, завертелось. Быстрое знакомство, первый нежный поцелуй, красное вино и горячие объятия. Так они оказались вдвоем. Он даже не заходил в свой номер.
Ведь такое случается. Накатывает большое страстное и внезапное. А потом продираешь глаза и пытаешься понять – что это было? Но ведь было! Хотя детали вспомнить не можешь.
Разбудил его звонок начальника. Надо срочно возвращаться назад. У главного инженера Клима Березкина умерла бабушка и как раз за день до сдачи ключевого проекта. Билет на обратный рейс уже был куплен он-лайн. И до перелета в дождь и холод оставались считанные часы. Василий оглядел комнату, Чуда не было. Однако в комнате явно присутствовал запах женщины. Он стал быстро одеваться, собирая невесть где разбросанные вещи.
Бывает, что какая-то вещь вам особенно дорога.
У Васи была такая – пряжка на ремень, купленная на Мальте его любимым дядей. Ремня не было. Он трижды обшарил взглядом комнату и даже убрался в ней. Ремень провалился как сквозь землю. Его разрывали чувства отчаяния и обиды из-за такой ценной для него потери. Он сидел понурый на кровати и понимал, что отчаяние побеждает.
Перед глазами стоял дядя – морской офицер и улыбаясь протягивал ему черную коробку с золотой гравировкой. Вася открыл еe. В коробке лежала пряжка Мальтийского ордена. Он открыл глаза. Ремень свисал с вентилятора, торчащего из середины потолка. «Вот так покуролесили, -подумал Вася. – Как он там оказался? Я ведь обыскал весь номер».
Еe мучили предчувствия.
Утро выдалось солнечным, c высоким глубоко голубым небом и невероятно прозрачным холодным воздухом. Осенний ветер быстро гнал по нему клочки облаков. На душе скребли кошки, и она не хотела его отпускать. Последние три ночи ей снились странные сны. Она не помнила их содержания, но ощущения были тягостными и страшными. К тому же он хотел взять ребенка.
Чувство долга в еe муже всегда превышало страхи, предчувствия и неуверенность. Надо было ехать в районный центр, чтобы забрать дочь брата. Он собирался выехать с братом ранним утром. Их сын так просился с ним в дорогу ещё с вечера и продолжал это делать утром. Он уже опаздывал. Блеснув голубыми глазами, улыбнувшись и поцеловав еe на прощанье, несмотря на уговоры, он пожал сыну руку и быстро вышел.
Трудно описать, что она пережила за последующие четыре часа после ухода. Страхи смешивались с желанием видеть его дома живым и здоровым. Неуверенность сменялась надеждой.
Она представила, как машина мужа свободно въезжает в тихий областной городок, шурша шинами по пожухлой листве старых кленов и берез.
