Взглянув на Доминика, Ника заметила, что его минутное поднятие настроения улетучилось, но новый план в ее голове еще не созрел. Она выбрала тактику вести себя так же как он, и надувшись, демонстративно легла на свой шезлонг и закрыла глаза. Доминик продолжал стоять и наблюдать за ней, выключив воду. Николь иногда приоткрывала глаза, пытаясь делать это незаметно, но Доминик всегда замечал ее попытки, и это его опять веселило.
– Поговорим!
Он сел на свой шезлонг и внимательно на нее смотрел. Николь делала вид, что не слышит его, и старалась никак не реагировать.
– Николь!
– Я должна думать, что ты обдумал все, что тебя так тревожит, и мы можем продолжить весь этот фарс.
– Да.
– Как я могу продолжать, если прекрасно знаю, что это не так, – поднявшись и сев, сказала она.
Доминик опустился перед ней на колени и, взяв ее голову двумя руками, притянул к себе и поцеловал. Николь изо всех сил сопротивлялась, но вскоре обмякла и ответила на поцелуй. Обняв его, она положила ему голову на грудь, а Доминик просто обнял ее. Он лег на шезлонг, и Николь легла на него, слушая его сердце.
– Ты хочешь поговорить?
– О чем?
– О чем угодно.
– Я не люблю загорать.
– Ясно.
– Как ты уже заметила, мое тело покрыто шрамами, а когда кожа загорелая, то белые рубцы выделяются сильнее, и при каждом взгляде в зеркало я словно проживаю тот страх, который испытывал тогда.
– Ты мог просто сказать, что не хочешь загорать, – спокойно сказала Ника.
– Мог.
– Если честно, я тоже не люблю загорать. Когда в первый день нашего знакомства я охарактеризовала себя итальянкой, то у тебя, наверное, затаился вопрос, почему я такая бледная. Очень просто: я почему-то с детства не люблю солнечные лучи, меня всегда тянуло в страны, где прохладно. Смешно, ведь живу я в жаркой Австралии. Но так получилось.
– Ты все это сочинила, чтобы меня подбодрить?
Она подняла голову, чтобы посмотреть на него.
– А у меня получилось?
– Возможно, – улыбнулся он.
– Так ты поделишься?
– Чем?
– Ты прекрасно меня понял. Почему у тебя пропало настроение?
– Ты будешь смеяться.
– Это мне решать. И все же.
– Мне почему-то страшно не захотелось покидать это место и возвращаться в суету мира, находящегося внизу.
– Ах, это! У меня это было несколько дней назад. Но знаешь, что я себя тогда сказала?
– Что?
– Относись к этому месяцу как к самому прекрасному отдыху в своей жизни, а все когда-нибудь заканчивается.
– Но ведь мы можем продолжить, – настаивал Доминик.
– Мы уже об этом говорили. Дом, я прекрасно тебя понимаю, и возможно, часть меня тебя полностью поддерживает, но вторая часть не уверена, а если я не могу доверять сама себе, значит я не хочу, чтобы ты потом страдал.
– Ладно, как ты любишь повторять, давай просто наслаждаться.
Он взял ее за голову и поцеловал в макушку.
– Именно.
Доминик расслабленно сидел на большом белом диване, а на его ногах лежала голова Николь, свернувшись в позу зародыша. Они увлеченно смотрели детектив, который раньше никто из них не видел, поэтому в комнате стояла идеальная тишина. Доминик только иногда гладил ее плечо и волосы. После утреннего пари никто из них не решался выказывать привычную симпатию, а порой и озабоченное сексуальное желание.
«Поверь мне, тебя тянет ко мне намного больше, чем меня к тебе!» – произнес Доминик.
Николь смотрела в его уверенные в своей правоте зеленые глаза, когда они завтракали, и уже жаждала победы.
– Да ты что? Может быть, проверим?
– Николь, перестань.
– Я тебя не узнаю, где твой азарт?
Она как всегда была права, ведя внутри себя борьбу, сейчас его уверенность поколебалась, и он прекрасно осознавал почему.
«Мне стоит только ее коснуться, и я теряю голову, – тяжело выдохнул он, – я прекрасно знаю, что сдамся первым!»
– Ну, давай, – не отступала она.
– А какой приз?
– Приз? А что бы ты хотел? – излучая жалость, он накрыл ее ладонь своей.
– Ты прекрасно знаешь, чего я хочу!
– Доминик, мне казалось, мы все обсудили!
Николь накрыла второй рукой его и утешающе посмотрела на него.
– Я не настаиваю на игре, так что просто забыли.
Прекрасно зная его, она отвела глаза в сторону и, смотря в небо, просто ждала.
– А какой приз хотела бы ты?
Улыбаясь, она повернулась к нему.
– О, я хочу картину в кабинете на память.
– Тогда я ту, которая в гостиной.
– Так значит играем?
– Условия?
– Ведем себя как обычно. Разрешается совращать любыми способами, тот, кто не выдержит и накинется на другого, проиграл. Есть еще вариант сдачи добровольно.
– Прикосновения разрешаются?
– О, да! – Ника прикусила губу, вспомнив о его чувствительности.
– Тогда играем.
– Играем, – прошептала она.
В это мгновение он ощутил на коже своей икры прикосновение ноги, которая держала курс вверх.
– По-твоему, я так легко сдамся?
– О, ты сдашься, – очень мягко и уверенно произнесла она.
Доминик вскочил и, взяв тарелки, направился мыть посуду, оставив ее ликовать в одиночестве.
«Мне нужен план!» – смотря на воду, думал Доминик.
Николь, заранее уверенная в своей победе, не торопилась покидать террасу.
«Я подойду, просто обниму его, и он мой!»
