Во-вторых, тётка, постоянно откладывающая отъезд, вдруг заявила, что по совету родственников квартиру решила сдать. Всё же центр столицы и элитный дом позволяли ей ежемесячно получать приличный доход. Спорить я не стала, но сразу же поняла, что за родственники повлияли на решение тёти.
Очередная неприятность случилась на работе, и уже по моей вине. Подбирая для Насти очередных потенциальных клиентов, я безнадёжно спалилась, практически подарив начальнице весомую причину моего устранения.
– Сама уволишься или заведующему доложить? – поймав меня у палаты, протянула она вкрадчивым тоном.
– Можно подумать, вы не нарушали? – фыркнула я, пытаясь вырулить ситуацию в привычный формат безобидной перепалки.
– Лен, ты же понимаешь, что разглашение личных данных пациентов и превышение полномочий – это увольнение по статье?
Она явно не шутила и, произнося свою речь, наслаждалась процессом и моей беспомощностью. Я пожала плечами и, приняв покорный вид, протяжно вздохнула. Уловка не сработала. Кристина Семёновна скрестила руки на груди и, вздёрнув одну бровь, тонко намекнула:
– Ну как хочешь… Мне же лучше, что ты не сможешь устроиться ни в одну из больниц столицы. Родители, наверное, расстроятся, но…
– Хорошо, – кивнула я и, посмотрев в упор, улыбнулась, тут же невозмутимо сообщив: – К тому же я сама давно это планировала.
– Вот как? – она нахмурилась и, поджав губы, предположила: – Родители местечко получше нашли?
– Что-то вроде того, – уклончиво ответила я, не желая раскрывать свои реальные планы.
– Отлично! – не скрывая радости, выдохнула начальница и, пытаясь напоследок задеть хоть чем-то, напомнила: – Но сначала отработаешь две недели. Иди пиши заявление.
Лена
С Настей, как обычно, договорились встретиться в кафе торгового центра. Она перебивалась временными заработками, которые я ей и подыскивала. Помимо необходимости выплачивать компенсацию злополучному пациенту, подруга ещё помогала бабушке, поэтому радовалась и искренне благодарила за любой вариант подработки.
Специфика хирургического отделения, где я работала, могла снабжать Настю потенциальными клиентами на постоянной основе. Пациенты, перенёсшие сложную операцию или получившие серьёзные травмы, нуждались в услугах опытной медсестры. Жаль, но в этот раз вместе с новым контактом я принесла и не очень радостную весть. Но как преподнести?..
– Бабулечка после замены бедренного сустава, – вырвав из блокнота исписанный листок, протянула Насте и дополнила: – Выписывают через пару дней, и родня ищет сиделку.
– Они уже согласились?
– Да, ждут звонка, – подтвердила я, тут же обращаясь уже к сотруднику кафе: – Латте и-и, пожалуй… вот это пирожное, – но, оглядев исхудавшую и осунувшуюся подругу, спешно дополнила: – Два пирожных.
– Ты так с диеты не сорвёшься? – хихикнула Настя.
– Нет. Уже минус шесть килограмм, – похвасталась я и, проводив официанта взглядом, пояснила: – А пирожные тебе.
– Лена, не надо было…
Пригвоздив смутившуюся подругу дотошным взглядом, я ещё раз отметила не очень новую, хотя и чистую одежду, слишком лёгкую куртку, висящую скромной тряпочкой на спинке стула, обувь не по погоде, покрасневшую кожу замёрзших рук. Настя никогда бы не призналась, что нуждается, и денег не попросила бы. Раньше, уважая её принципы, я не настаивала, но теперь была настроена решительно.
– Не спорь! – перебила строго и, поджав губы, заметила: – Тебя скоро ветром унесёт, а в комплекте с твоей курткой, сразу в реанимацию, судя по всему.
– Всё нормально, – буркнула она, густо покраснев.
– Настя, ну нельзя же так! – выпалила я несдержанно и, повысив голос, предположила: – Ты же все деньги этому гаду перечисляешь, а остальное – бабушке. Угадала?!
– Тише ты, – зашипела она и, бросив взгляд мне за спину, смутилась ещё больше.
Я невозмутимо обернулась и, встретившись взглядом с сидящим там мужчиной, фыркнула. Наша перепалка явно привлекла его внимание, а, возможно, и отвлекла от работы. Но мужчина посмотрел на нас немного рассеянным взглядом и, нахмурившись, закрыл свой ноутбук.
Я заметила его ещё до прихода Насти. Немного взъерошенный, уставший и чем-то явно расстроенный. Изучая что-то на экране ноутбука, он заметно нервничал, тёр виски, иногда зевал и натужно вздыхал, вытягивая губы трубочкой. Всем своим видом он транслировал окружающим обречённость, но, помня, что у меня своих проблем хватает, я вернулась к разговору с Настей.
– Разве я не права?! – продолжила и, загибая пальцы, возмущённо перечислила: – Ты из-за него работу потеряла, ухаживаешь за тяжёлыми больными, а себя совсем не бережёшь. Но я не смогу помогать постоянно.
– Прости, не хотела тебя напрягать.
– Да не в этом дело, – закатив глаза, вздохнула я и, решив, что тянуть больше нет смысла, созналась: – Мегера стала что-то подозревать.
Я не стала говорить Насте о том, что работы у меня уже фактически нет. Зная её сердобольность, была уверена, что первым делом она обвинит себя. Собственно, не успела я сменить неудобную тему, как подруга сделала соответствующие выводы.