– Я хотел бы поговорить со Станиславом, – перебил отца псевдо-жених и, изобразив приветливый оскал, уверенно пообещал: – Пару минут, и мы вернёмся.
Я лишь кивнул и, переглянувшись с отцом Лены, молча вышел вслед за соперником. Сразу заметил, с каким напряжением за нами наблюдала Лена, но сделал вид, что попросту её не заметил. Мы, не сговариваясь, прошли к одному из дальних столиков и, устроившись друг напротив друга, синхронно набычились.
– Вопросы бизнеса мы можем обсудить удалённо, – холодно начал Саша и, посмотрев мне за спину, прорычал: – А в остальном… Держись от неё подальше. Понял?
– От кого? – уточнил я и, склонив голову набок, прикинулся полным идиотом: – Поясни толком.
– Лена, – прошипел он сквозь зубы, и, криво усмехнувшись, поделился: – Она моя по всем фронтам. Моя невеста, будущая жена и мать моих детей.
– Да ладно? – искренность удивления изображать не пришлось.
– Кстати, – вкрадчиво заворковал он и, подняв палец вверх, вывалил дичайшую муть: – В одном из номеров этого отеля я стал её первым. Понимаешь? Возможно, она уже беременна. Ты хоть соображаешь, куда влез?
– Ох, ты ж батюшки, – всполошился я и, оглянувшись, нашёл Лену взглядом и сдержано улыбнулся.
Лицо моей булочки выражало такую тоску, боль, надежду и безмолвный посыл, что я едва сдержался, чтобы не подойти. Захотелось обнять, прижать и… перегнув через колено, хорошенько отшлёпать. Засранка такая! И ведь молчала же и мучилась, а тут вон чё, оказывается.
– Ну тогда ладно… тогда другое дело… – забормотал я расстроенно и, подавшись вперёд, игриво поинтересовался: – А как девственности её лишал-то, хоть помнишь?
– Д-да, – резко поменявшись в лице, проблеял Саша.
– Хм-м, – протянул я задумчиво и, вставая из-за стола, грустно вздохнул: – Ну, значит мне лишь показалось, что я стал её первым.
Заслуженно кайфанул от вида вытянувшегося Сашиного лица и, достав из кармана вибрирующий телефон, отошёл в сторону, тут же забыв об этом олене.
– Привет, Матвей. Какие новости?
– Ну всё косолапый, – хмыкнул друг, тут же поддразнив. – Умаял меня своей просьбой. Должен будешь.
– Всё готово? – уточнив, хохотнул я в ответ.
– Обижаешь, – пророкотал он, следом заверив: – В лучшем виде, друг.
Лена
Мужчины приглушённо разговаривали на плотно закрытом балконе. Вернее спорили, пытаясь друг друга перебить и что-то доказать. Иногда орали и, провокационно жестикулируя руками, щедро припоминали друг другу грехи прошлого.
Наши с Сашей папы… М-да уж, и эти двое ещё хотели породниться?
Саша, хлопнув дверью, ушёл почти сразу же. Получил по наглой морде и, оскорблённо порычав, предпочёл ретироваться. Получил, кстати, не от моего папы, а от своего.
Поджав ноги, я сидела на диване и, глядя в одну точку, пыталась абстрагироваться от утомительного гвалта. Наши мамы тоже скандалили, но в спальне, и в сравнении с разборкой мужчин, делали это с особым смаком.
– Да мой мальчик ещё и не такую встретит! Тоже мне, нашли принцессу… – верещала за стеной Сашина мама.
– В том то и дело, что мальчик! Обрюхатил какую-то Марину, а сам… – не желая оставаться в долгу, вопила моя мама и, немного убавив громкость, сотрясала воздух неоспоримыми фактами: – А моя Лена… она у меня такая… умница, красавица и… знала бы, что она из-за вашего оболтуса чуть не вдвое похудела, давно бы уже разорвала все договорённости.
– Хах, похудела, – коверкая речь, огрызалась Осипова. – Подумаешь, жир растрясла, здоровее будет.
– Жир?! Да я тебя… – спор сменился звуками потасовки, а потом всё стихло.
Давние подруги тихо плакали и извинялись, вспоминая эпизоды молодости. Мама вышла через несколько минут и, присев рядом, осторожно тронула меня за руку.
– Доча, как ты?
– Наверное, неплохо, – вздохнув, я пожала плечами и, подняв усталый взгляд, соврала: – Всё хорошо. Не волнуйся, мам.
– Ты прости меня, я же как лучше хотела, – мама снова заплакала, но я её перебила.
– Хотела, хочешь и будешь хотеть. Как и я, когда стану мамой, буду стремиться дать своему ребёнку всё самое лучшее, посоветовать правильное, помочь преодолеть сложное. Но не навязывать мам, не давить, не выдвигать ультиматумы, не требовать. Понимаешь?
– Позже ты поймёшь мои слова и поступки, – поджав губы, намекнула она.
– Возможно, – выдохнула я, просто не имея моральных сил на очередную перепалку.
– Обязательно поймёшь, – выдохнув с облегчением, кивнула она и, переглянувшись с Сашиной мамой, заворковала: – Всё наладится, вот увидишь. Ну хочешь, мы сами позвоним Станиславу и всё ему объясним?
Мне не пришлось рассказывать, что Саша разрушил мои хрупкие, и ещё совсем новорождённые отношения с мужчиной, которого я любила. Вопли наших отцов раскрыли все карты, но вмешательства я не хотела.
Пока родители были поглощены скандалом, я успела решить, что работать с Потапом больше не смогу, да и поговорить откровенно уже не решусь. Чувствовала невыносимую боль, обиду и безысходность, но навязываться не собиралась. Понимала, как сильно его обидела, одним махом перечеркнув всё, что он пытался преодолеть и построить между нами.