Я сразу подумала, что бабка Рая клонит к тому, что «сделано» нам что-то. Из копытца напился — козленочком стал. Все это я уже слышала и потеряла интерес к разговору, а бабка Рая еще несколько раз начинала разговор, но, видя, что я не реагирую, замолчала.
Потом говорит:
— Много ценного рассказать тебе хотела, так ведь слушать не хочешь. Простая ты сильно, доверчивая, обидеть тебя легко. Душа открытая. Хитрости нет. Жалко мне тебя.
— Не надо меня жалеть. Я не люблю этого, — опять прервала разговор я.
— Учиться тебе надо у Кичигиной и Шурукиной этой, здорово они тебя облапошили.
— Баба Рая, говори, что знаешь. Загадки мне твои ни к чему. И так ребусами голова забита. Откуда Кичигину с Шурукиной знаешь?
— Сидели мы два года назад с ними в одной камере под следствием — они и я. Их потом выпустили. Не думали они, что следом заедешь, правду узнаешь. Видно, судьба тебя не зря в тюрьму затянула, всю правду узнать. Да и меня еще к тебе послала. В судьбу-то веришь?
— Верю.
— Заехала она круто. Не в пример тебе баулы огромные, нарядов много. Говорит, врач я. Поверила я ей. Убедительно говорит, говорить умеет. И на врача похожа — гордая. Но я ведь не первый год на Земле живу. Прислушиваюсь, присматриваюсь. Они с Шурукиной ночами шепчутся, план действий дальнейший разрабатывают. Ох, как хотелось ей врачом-то побыть!
Надумали они муженька твоего разыграть. Позвонили ему: дескать, ты на дежурстве людей спасаешь, а женушка твоя с мужичками по банькам бегает. Аборт она, думаешь, от кого сделала. Поверил он им. Долго они его доставали, разговаривать не хотел, трубку бросал, а потом — поверил. У вас дома проблемы начались, а им только это и нужно было.
Печати сделали, рецепты выписывать стали. Денежки потекли рекой. К тому времени ты успокоилась, мужика себе нашла. Хотели и с ним поругать, но ручонки коротки оказались. Ну ладно, пусть кайфует, по Москвам катается. Две недели тебе оставалось: хотели печати уничтожить, а тебя ментам сдать. Да Бог за тебя заступился: их менты раньше взяли. Понимаешь, что могло быть еще хуже?
И не хотели они показания против тебя давать, да их заставили. Врагов у тебя хватает. Следователь им приказал, я сама это слышала.
Если бы твой мужик им тогда не поверил, поговорил бы с тобой, ты бы сейчас в тюрьме не сидела. Семья бы твоя сохранилась. Ребеночек бы рос маленький. Подонок мужик у тебя оказался, а тебя они жалели даже.
Все, что рассказала мне бабка Рая, было для меня открытием. Я и не предполагала, что могу услышать такое. Вот теперь все встало на свои места, мне все было ясно: и поведение мужа, и слова Кичигиной: «Бросим козу в сарафане, устроим веселуху». Теперь я поняла поведение Кичигиной. Она была в образе. В моем образе. Играла во врача. И заигралась.
Так все это было обидно, так унизительно, а ведь у меня возникли сомнения, я интуитивно чувствовала, что что-то не так, была на грани разгадки, но мне не хватило времени додумать все до конца.
В то время нас всех «тягали» на допросы по делу Кичигиной. Мы выступали свидетелями. Через год, когда Кичигину выпустили, все уголовные дела на других врачей закрыли, и только одно мое дело пошло в ход. Поддельных печатей этих врачей не было. В дело шли их реальные печати и подписи, эти врачи с ней сотрудничали. Но она перестаралась. Обошлась без меня, изготовила печати и бланки рецептов. Ко мне тогда вообще не возникало никаких вопросов. Оперативник сам ознакомил меня с результатами экспертиз, показал поддельные печати, сказал, что до суда тревожить не будут и что у них нет ко мне вопросов. Я подписала протоколы в качестве свидетеля.
Получалось, не все коллеги меня предали, некоторые просто умерли. А Ирина Горовых стала чудить, «играть по пятому номеру», то есть симулировать психическое заболевание. Первое впечатление было — «косит», хоть она и лечилась уже некоторое время в психиатрической клинике. Эта «жизнерадостная» (так называют на блатном жаргоне психически нездоровых людей) с готовностью сообщила ментам все врачебные тайны, сдала явки, пароли, таксы. Она прочла много детективов, и это отразилось на ее больной психике. Вообще, она не считала себя рядовым врачом. Она дочь Екатерины Великой и маршала Жукова, разве может она быть рядовым врачом? И неважно, что ее родители жили в разные эпохи, экстракорпоральное оплодотворение, убеждала она нас. Мужа она из дома выгнала и в каждой женщине видела его любовницу, а во всех детях — незаконнорожденных детей мужа.
И вот у этой женщины менты брали показания и ставили мне ее в пример: пришла-де, все честно рассказала и ушла, а ты вот сидеть будешь. На суде мне показывали множество не поддельных, а выписанных этим доктором рецептов. С ее настоящей печатью. Я слушала этот бред прокурора. Ее рецепты, так пусть и отвечает за свое. Но ее в суде не было. Она лежала в психиатрической лечебнице, потом ее признали невменяемой, и суд освободил ее от уголовной ответственности.
