Паника. Ожидание конца навязчивой идеей кружилась вокруг. Но когда зазвонил мобильный, каким-то чудом уцелевший, это немного спасло от коварных когтей отчаяния. Айфон лежал на полу с пассажирской стороны, но дотянуться до него не получалось. Чем сильнее Волков двигался, тем чаще и дольше темнело в глазах.
К тому времени, когда его вырезали из машины – вернее из того, что раньше ею называлось – парень был в агонии. Он почти потерял сознание от боли, но перед тем, как его вытащили, машинально успел схватить телефон.
Уже в машине скорой помощи мобильник зазвонил снова, выводя из пограничного состояния между сознанием и глубоким обмороком. На уговоры врачей студент не реагировал. Ему было важно ответить на звонок. Для него в тот момент это являлось важнейшим действием, так как звонила Алина.
Но проговорил он с ней недолго: слабость взяла своё. На подъезде к зданию больницы парень всё-таки потерял сознание.
Сейчас Волков вспоминал этот момент с таким трепетом, словно это важнейший день в его жизни. «Она позвонила, всё-таки позвонила», – крутилось в мыслях. Но коварное «всё кончено» никак не отставало, продолжало кусать, словно злобная псина.
Взволнованный голос Алины ввёл в ступор Илью ещё тогда… Испуганное состояние девушки чувствовалось через телефон. Она изо всех сил старалась подавить подкатившие всхлипы, сдавленно спрашивая всё ли в порядке. Но студент знал: она все же плакала. На душе отчего-то в тот момент стало легко и спокойно. Нежное «любит, она всё-таки любит» обволакивало воздушным облачком.
Размеренный стук в дверь вывел из раздумий. Всё отошло на второй план. Илья поднял голову и посмотрел на вошедшего. Новая горничная, противная, словно жаба тоненьким голоском оповестила:
– Илья Анатольевич, ваш отец зовёт вас.
Классический передник, волосы, зализанные в пучок… Но внешность женщины вызывала у Волкова полнейшее отвращение. Все дамы среднего возраста выглядят по-разному – это парень знал и без наставлений и учений. Кому, как не ему, разбираться в женской красоте.
Красоткой новую старшую горничную не назовёшь. Если Тамара была фигуристой женщиной с ухоженной внешностью и вообще приятной на вид, то эта – Лида – являлась не иначе как полной противоположностью. Тонкие ноги, практически полное отсутствие выпуклостей и вогнутостей, большой рот, нос чуть с горбинкой, широко посаженные глаза, серые, словно цемент. Такую не то что в постель класть – на неё смотреть было невозможно. А если учесть, что на лице ещё есть макияж – жаба она и есть жаба.
Парень про себя хмыкнул и поплёлся хромая в просторную гостиную, где за завтраком восседал его отец – Анатолий Волков, один из богатейших людей этой страны. Рядом сидела Кристина, недовольно поглядывая на своего пасынка. Коварная улыбка тронула губы, предвещая неприятности. «Что-то задумала», проститутка крашеная», – тут же решил Илья.
– Доброе утро, папа, – сделав акцент на последнем слове, поздоровался Волков-младший и, вытянув больную ногу, уместился в кресле напротив. Пару дней назад студенту сняли гипс и выписали из клиники, спонсором которой является опять же влиятельный нефтяной магнат.
– Доброе, сын, – не отрываясь от завтрака, неспешно разрезая еду на тарелке, сказал Анатолий.
– Зачем звал? – сухо спросил Илья.
– Во-первых, убавь свою гордость на минимум, – абсолютно спокойно начал отец. – Во-вторых, я договорился в университете: практику ты прошёл успешно, но в мою компанию ты всё равно поедешь. Тебе всё же стоит поучиться управлению и ведению бизнеса. В-третьих, ты мена разочаровал.
– И чем же? – участливо спросил студент. Надменность лилась из него потоком. Разговоры с папашей он ненавидел: ничего хорошего они в себе не содержали. «Опять чего-то лишит или поставит ультиматум», – промелькнула досадная догадка».
– Я откладывал этот разговор до твоей выписки, и теперь, думаю, пора поставить тебя перед фактом. Твоя очередная выходка, которая закончилась аварией, стоила мне ста тысяч рублей. Я и так вкладываю в тебя слишком много и позволяю достаточно, – мужчина сказал это, не испытывая никаких эмоций. Ни жалости к сыну, ни волнения. Только расчёт. Этот человек деньги считал важнейшей привилегией в мире. Они давали власть.
– Это всё? – равнодушно задал вопрос парень.
– Нет, – Анатолий, наконец поднял глаза и посмотрел на своего сына. – Отныне только учёба. Никаких женщин, машин, гулянок на съёмной квартире.
Илья лишь хмыкнул.
– Знаешь, да? – ухмыльнулся он.
– Я всегда знаю, где мои деньги.
Будущая мачеха, размалёванная, словно кукла, победно улыбалась в лицо Волкову младшему. «Ах, вот оно что. Ну, ладно», – решил студент.
– Про деньги разговор пока закроем. Начнём про твою куколку, – похотливо проговорил золотой мальчик.
Улыбка тут де исчезла с напудренного личика. Во взгляде испуг. Еле заметное напряжение и отрицательные покачивания головой в быстром темпе как бы говорили: «Не надо, не смей».
«Посмею», – вскинул бровь Волков-младший.
– А что с ней? – повернулся Анатолий. Кристина тут же миро улыбнулась, но в глазах по-прежнему блестел страх.
