– Да в нашу, местную. Катюха потом туда белье отправляла. Так Герман распорядился. Хотел было ее в Москву перевезти, да потом передумал. У нас врачи хорошие, и суеты нет. Даже летом. У меня там Дёмка в июле целых три дня лежал. Один в палате, как барин… А все по дури! Собрался колорадских жуков прыскать. Отраву развел в литровую бутылку из-под «Колокольчика» – ну знаете, газированная вода такая. Я ее люблю, она без краски. А тут дружки приехали из соседней деревни на велосипедах. Он эту бутылку в грядке с картошкой оставил – и к ним. Я в огород-то шла, бутылку и углядела. Ах, думаю, проглот паршивый, опять самогонку стянул и спрятал! Я ее назад, в чулан, который на замок и закрыла. Откуда ж было знать, что он второй ключ выточил. К тому времени они за огородом уже не знаю сколько уговорили. Но не меньше двух. Словом, скрал Дёмка эту бутылку с отравой, и на троих шарахнули ее. Дружки кое-как разъехались, а мой так в кустах смородины и спал полдня. Встал и на голову жалуется – мол, как чугун. Я его обматерила: если голова как чугун, иди ей дрова колоть. Он и ушел делами заниматься. Смотрю, летит ко мне в дом: не брала ли бутылку с разведенной отравой? Тут меня как током шибануло. В картошке? – спрашиваю. Он говорит, в картошке. Тут я со страху и взвыла… Ох, он и орал! Чем, мол, теперь жуков прыскать? А потом подумал и говорит: хорошо, что не прыскал. Толку-то. С этой отравы они тоже бы маленько головой помаялись, да и опять – закусывать… Не хотел ехать в больницу, но я настояла. Желудок промыли, под капельницей полежал – неделю потом не выпивал. Да я в чулане и замок сменила. Бражку к матери ставила, она спит чутко. Чуть он забулькает в кружку, она его мухобойкой куда придется! Дак что удумал! Купил новые галоши – в них и не булькает.
– А зачем же вообще самогонку гнать, если муж пьет? – удивилась Наталья.
– Здра-а-ассьте! А кто не пьет-то? И дешевле так. Во-первых, старого варенья полно – не выкидывать же. Во-вторых, она у меня лечебная – на калгане настоенная. А потом еще вино из нее делаю. На ягодах настою – пальчики оближешь! Хотите попробовать? – Зоя с готовностью вскочила, но мы дружно отказались. Муж с Михаилом сразу же принялись расспрашивать дорогу в больницу, а мы с Натальей, без конца извиняясь за недоразумение, отправились одеваться.
На улице стоял с топором хмурый Дёма. Только приоделся в телогреечку. Пират, интенсивно махая хвостом и не отрывая от нас преданных глаз, бегал на цепи от одного бока конуры до другого. Я машинально порылась в карманах куртки и выудила сушку. Еще осеннего призыва. Пирату на срок давности было наплевать. Он, разочек хрумкнув, проглотил ее сразу и сел, ожидая добавки.
– Хватит жрать, – проворчал ему Дёма.
Пират покосился на него глазом в окружении белого шерстяного пятна. Честное слово, это означало не что иное, как «Тьфу на вас!».
Димка крякнул, обежал нас по снегу и понесся в машину. Мы еще не успели дойти до калитки, а он уже летел обратно, на ходу доставая что-то из пакета. Вот тут еще раз подтвердилось, что мой муж – человек основательный. И хотя его сборы на лыжную прогулку были недолги, он додумался взять с собой бутерброды… Уверена: Пират, глотая их, мне обзавидовался. С таким хозяином в доме не пропадешь.
До местной больницы мы добрались меньше чем за пятнадцать минут. Наталья решила проявить самостоятельность и первой оказалась у окошечка справочного бюро, буквально сунувшись туда головой.
– Шелепина Светлана Юрьевна выписана вчера под расписку в состоянии средней тяжести, – послышался поучительный голос дежурной.
Подругу ответ не удовлетворил:
– То есть как выписалась? Не могла она сама выписаться в таком состоянии. А с каким диагнозом она госпитализирована?
– Я вам человеческим языком говорю: выписана под расписку. – В голосе дежурной появилось раздражение: – Вы что, родственники? Нет? Ну так другими сведениями делиться не уполномочена!
– Простите, можно переговорить с лечащим врачом Шелепиной Светланы? – Димка молниеносно достал из бумажника визитку и сунул ее в окошко. – Хотелось бы кое-что уточнить с коллегой…
Очевидно, визитка возымела свое действие. Дежурная куда-то позвонила и тут же пригласила Дмитрия Николаевича проследовать в ординаторскую к Аркадию Анатольевичу, поспешив открыть моему мужу дверь через справочное отделение. Как я и подозревала, оставшиеся члены группы были удостоены многозначительного взгляда дежурной и крылатой фразы:
– А вас… я попрошу остаться…
От нечего делать мы вышли на улицу. Не знаю, что наговорила Наталья Мишке, но его уже явно тяготило это путешествие. Несколько раз он с тоской посмотрел на кучу лыж и лыжных палок, на небо, из голубого ставшим серым, и, наконец, на часы. Димки не было долго. Мы успели замерзнуть, погреться в машине, где моментально стало жарко от работающей печки, и опять вылезти на улицу. Я предложила отпустить несчастного Михаила, у которого был безнадежно испорчен выходной день.
Наталья неожиданно развеселилась, приседая и хлопая себя по коленкам от хохота:
