В таком состоянии Арсений Васильевич и добрался до третьего горизонта базы, где Расен уже вывел из камеры в коридор Марину, а четвёрка ратников охраняла выходы на лестицы, готовая пройти огни и воды, отдать жизнь, если потребуется, ради выполнения поставленной задачи.
– Папа! - бросилась к нему на грудь Марина, зарыдав.
– Всё хорошо, моя милая, - погладил он её по волосам. - Я тебя никогда больше не брошу, тебя и Стешу.
– Не время для сантиментов, - жёстко сказал Расен, взвешивая в руке отбитые у противника автоматы. - Надо выбираться отсюда.
В этот момент впереди открылась дверь соседнем камеры, и в коридор вышел майор Максим Разин, необычайно спокойный, с печатью меланхолической отрешённости на лице.
– Привет, - сказал он небрежно, глянув на всех по очереди. - А мы вас ждали, господа.
– Максим! - тихо вскрикнула Марина, сделав шаг к нему.
Расен удержал её за руку.
– Держитесь от него подальше.
– Что это значит?! - изумилась она.
– Твой папа объяснит.
– Папа, в чём дело?
– Он… запрограммирован, - глухо проговорил Арсений Васильевич.
– Не понимаю…
– И не надо, - скривил губы в непонятной усмешке Максим. - Хотя вряд ли можно назвать программой то, что я ношу в себе.
Арсений Васильевич облизал ставшие сухими губы
– Что ты хочешь… сказать?
– Не сказать - показать.
Тело майора задымилось, струи чёрного дыма потекли из него спиралями, связались в узел, который за несколько мгновений превратился в массивную чёрную фигуру, напоминающую рыцаря в латах.
Максим упал на колени, словно из него вынули стержень, поддерживающий тело в вертикальном положении.
Чёрный рыцарь сделал шаг к людям. Гулко вздрогнул пол коридора, с потолка посыпались кусочки отслоившегося бетона.
Ратник Батога, стоявший к нему ближе всех, вскинул автомат, дал очередь. Пули с визгом отскочили от блестящих чёрных лат гостя. И тотчас же тот ответил, метнув в ратника пучок огненных стрел. Стрелы - разряды неведомой энергии - прошили тело ратника насквозь, обожгли плечо увернувшегося Расена, нацелились в грудь Арсению Васильевичу, и он, не думая, инстинктивно, без оглядки на спутников… б р о с и л себя - как ментальную сущность и как физическое тело - в «струну» перехода из мира Земли в иной мир.
Вспышка света, чёрный провал, ощущение удара, падение в бездну, ещё одна световая зарница, и Арсений Васильевич оказался на поверхности объекта, принадлежащего иной метавселенной.
В первые мгновения присутствия на Карипазиме он был настолько ошеломлён происшедшим, что совершенно потерял ориентировку. К тому же мир вокруг оказался гораздо более необычным, чем ощущался в те моменты, когда Гольцов-экзор смотрел на него с высоты своего «божественного» положения. И ещё здесь было почти невозможно дышать: воздух Карипазима содержал очень мало кислорода и очень много водяных паров.
Арсений Васильевич дико огляделся, зажимая poт ладонью и выпучив глаза.
Он стоял посреди скопления высоких плоских стеклянных колонн-стел. Причём в зависимости от yгла зрения эти стелы казались либо совсем прозрачными, либо гранитными кристаллическими монолитами, либо вообще исчезали из поля зрения, чтобы проявиться на том же месте при любом движении глаз. Впоследствии выяснилось, что зрительные впечатления соответствуют тактильным. На ощупь стелы то казались холодными и гладкими, стеклянными, то шершавыми, то металлическими, то не ощущались вовсе. Хотя стоило сделать одно движение - и стелы выпрыгивали ниоткуда и становились материально осязаемыми.
Лес! - пришло на ум сравнение.
Город! - возразил сам себе Арсений Васильевич.
Энергополевая форма жизни, сообщил сидящий внутри него всезнайка. Карипазим - мир непрерывных виртуальных преобразований полей, где нет места покою и стагнации.
Мир непрерывной войны…
Он сделал шаг, другой, инстинктивно переходя на аутотрофное дыхание. Под ногами захрустело. Он опустил голову.
Те же кристаллические стеклянные наросты, стелы, только на три порядка меньше. «Кустарник», так сказать, или «трава».
Что-то прожужжало в сантиметре от носа.
По глазам резанул солнечный зайчик.
Арсений Васильевич дёрнулся в сторону, полагая, что это пуля. Но это была не пуля.
«Кто ты? - послышалось ему. - Зачем ты здесь?»
Только после этого вопроса он понял, что с ним заговорил житель Карипазима, и с ужасом осознал, что действительно с б е ж а л с Земли в другой мир!
Шок, пронзивший сердце и душу, был физически плотен и ощутим как выстрел в упор! Он даже закричал - беззвучно, внутрь себя, всё больше осознавая, что натворил.
Мысленный контакт с жителем Карипазима прервался. Абориген сбежал, напуганный реакцией пришельца.
Сбежал! - повторил мысленно Арсений Васильевич, думая о себе.
По сути - предал тех, кто понадеялся на него, и тех, кто ждал его помощи!
Но ведь он не хотел этого? Просто так получилось? И ещё, может быть, не всё потеряно?
Арсений Васильевич поднял голову, словно собираясь разглядеть на небосклоне Карипазима ответы на свои вопросы. Но слёзы застлали глаза, слёзы отчаяния и обречённости, тоски и горя, и он ничего не увидел…
