Сваакер, борясь за максимальное правдоподобие "легенды" для Фила и Дженни, невольно бесплатно создал для "Золотого Лепрекона" такой гениальный бизнес-план, какой Дикий не смог бы купить ни за какие деньги, и Дикий прекрасно осознал всю гениальность замысла. Адреса подписчиков "Ирландского вестника" были куплены и рассортированы по почтовым индексам, массовая рассылка была налажена, и уже в декабре выручка "Золотого Лепрекона" была на двадцать пять процентов выше, чем в декабре прошлого года, когда рестораном еще руководил старик. "Золотой Лепрекон" и сейчас, пять лет спустя, процветает в полном смысле этого слова, под руководством Дикого О'Брайенa он достиг величия, которое и не снилось старому О'Брайену. Дикий спокойно рассылает копии "Американо-канадского обозрения" своим собратьям-ирландцам, подписчикам "Ирландского вестника", живущим на Северо-Востоке штата, да еще и каждый месяц помещает большое, на целую страницу, объявление в самом журнале "Ирландский вестник". Поэтому неудивительно, что "Золотой Лепрекон" Дикого О'Брайена входит в пятерку самых популярных ресторанов города. Но Диким его давно уже никто не называет, теперь весь персонал зовет его или Джерри, или хозяином.
Дорогие читатели! Давайте на время отвлечемся от подвигов Сваакера и Алекса и обратим свое внимание на гораздо более скромных персонажей!
Прошло три недели после того, как магазин старого хрыча Старины Пайпера в декабре вышел из бизнеса и навсегда закрылся. Может быть, вопреки уверениям Мамаши Лауден, Старина Пайпер и не был ни сатанистом, ни анархистом, ни террористом, ни убийцей, но и христосиком, который, когда его бьют по одной щеке, подставляет другую щеку, он уж точно тоже не был. Старина Пайпер жаждал мести!
Тщательно все обдумав, третьего января старый хрыч нарядился в свой единственный более-менее приличный костюм и пошел к лучшему юристу Пармы, которого звали Берни Кац. Когда-то студент-юрист Берни Кац грезил о всемирно известных нью-йоркских и чикагских юридических фирмах, но когда он перешел на четвертый курс, его отец доступно и доходчиво объяснил ему: "Берни, ты знаешь, что говорил Юлий Цезарь? Он говорил, что лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме! Давай говорить начистоту: звезд с неба ты не хватаешь! Не то что в Нью-Йорке или в Чикаго, но даже в Цинциннати ты не будешь ни первым, ни даже десятым! А вот в Парме ты можешь быть первым, и ты будешь круглым дураком, если от этого откажешься! И учти еще одно - в любом другом городе ты будешь чужаком, а здесь ты - свой, твои будущие клиенты не только учились вместе с тобой в школе, но и лечили зубы у твоего отца, а их родители покупали лекарства в аптеке твоего деда!"
Берни Кац тогда здорово обиделся на отца. Может он и действительно звезд с неба не хватает, но разве родители не должны поддерживать своих детей? Но тем не менее слова Юлия Цезаря упали на благодатную почву, и к концу учебы Берни Кац уже и не помнил, что это была идея его отца, а был убежден, что это он сам сделал мудрый и взвешенный выбор: он будет практиковать в Парме! Уже через полгода его юридическая фирма стала самой популярной в городе. Добиться этого было не так уж и трудно: в то время в Парме кроме Берни Каца было всего три юриста, из двоих уже песок сыпался, а третьим в этом забавном триумвирате был придурковатый субъект, который мог внезапно бросить все свои дела и уехать на пару недель во Флориду или в Канаду, а его несчастные клиенты не знали, как объяснить судье отсутствие своего адвоката. В течение трех лет оба старикана приказали долго жить, придурковатого субъекта сестра сдала в дурдом, местных конкурентов у Берни Каца больше не осталось, а приезжавших сюда время от времени чужаков добрые жители Пармы называли "саквояжниками" и относились к ним соответственно. Ну кому нужен адвокат-перекати поле, если всегда под рукой имеется такой свой и такой надежный Берни Кац, который здесь родился, вырос у всех на глазах и у всех на глазах достиг своего величия? Так что и сейчас, двадцать лет спустя, Берни Кац продолжал доминировать, а двое его теперешних конкурентов, один из Цинциннати, а другой из Питсбурга, подсчитывали свои убытки и лихорадочно искали, кому бы продать свою практику, пусть даже и за бесценок.
