Рон МакКонел осклабился и озадаченно почесал затылок.
– Я о том, Рон, что во время нашей с вами сегодняшней беседы вы не сказали о своем участии в подготовке к погружению, ставшему последним для Виктора Колосова! Почему, Рон?
– Но… меня же выперли из группы… Я был пьян, и поделом… А то, глядишь, и не только этот русский не всплыл бы…
– Но вы сегодня говорили, что просто прогуливались тогда рядом… – я махнул здоровенный глоток своего коктейля. – Зачем соврали?
– Я… Я это… Э-э-э… Эрик, прости… – виновато потупив взгляд, принялся мямлить в ответ Рон МакКонел. – Ну, пойми меня правильно. Ты был единственным на этом острове, с кем я мог поболтать за бутылочкой-другой пивка, а тут ты нашел себе подружку… Да еще эту… Прости, я ничего плохого не имею в виду. Просто так вышло… Ты же сам мне еще позавчера сказал, что эта девушка не любит, когда в нее тычут пальцем и лишний раз напоминают о несчастном случае. Вот я и держался от вас подальше, чтобы не мешать… не портить ей настроение, а тебе – не ломать кайф… Ну а сегодня уже не хотел расстраивать тебя еще больше… Черт! Вот же дерьмо какое! Прости, дружище! Я был не прав. Надо было сказать правду… Эрик…
– Все.
– Что значит все?
– Это значит – все! Просто оставьте меня сейчас, Рон!
– Эрик, я, честное слово, не хотел…
– Хотели или нет, мне все равно, мистер МакКонел. Я сейчас хочу побыть один. И я буду вам очень признателен, если вы в этом вопросе пойдете мне навстречу!
– Эрик…
– Отстаньте!
– Нет, давай, просто поужинаем вместе и поговорим…
– Твою ж мать! – выругался я, залпом допил остатки своего напитка и с грохотом приземлил пустой стакан на стойку. – Я, что, по-китайски говорю, а?! Неужели, не понятно, что я прошу оставить меня в покое?
Спрыгнув со стула, я отпихнул шотландца в сторону и направился к выходу. Заметил краем глаза, как бармен что-то крикнул мне вслед и махнул рукой, видимо, желая напомнить о необходимости подписать счет или оплатить его наличными. Но стоявший до этого в растерянности Рон МакКонел быстро выхватил из кармана свой бумажник и, показав его бармену, дал понять, что готов заплатить за меня.
А я, не оглядываясь, покинул бар и, сломя голову, бросился бегом через пляж к своему бунгало. Ворвался внутрь, захлопнул дверь и плотно задернул шторы. И если бы это хоть как-то помогло притупить рвущиеся наружу эмоции, залез бы под кровать. А так просто уселся на ее край и, согнувшись, обхватил голову руками. Сидел, рычал от тоски и злости, и раскачивался вперед-назад.
Потом понял, что ни на какой ужин сегодня точно уже не пойду. Снял трубку с телефона и позвонил в ресторан, чтобы заказать в номер пиццу и хотел попросить пополнить запасы моего мини-бара, но в итоге решил, что стоит притормозить со спиртным и отказался от этой идеи.
Включил телевизор и уставился в экран, где на канале «Национального Географического Общества» шла передача про африканских слонов. Смотрел долго и даже не заметил, как стал клевать носом, пока не встрепенулся от какого-то постороннего звука.
Это был стук в дверь.
Я подскочил и быстро зашагал к двери. По пути удивился тому, как быстро сработала доставка, потому что реклама по телевизору снова сменилась все той же передачей про слонов. А тем временем в дверь снова постучали.
– Иду, иду…
Но, открыв дверь, я так и замер от удивления. Такого сюрприза я никак не ожидал, потому что на пороге моего домика стоял сам Арнольд Шнайдер. Только вместо привычной улыбки на его лице застыло выражение серьезной решительности.
– Добрый вечер! – со злостью произнес он по-немецки, глядя мне прямо в глаза, а потом с такой силой двинул мне в солнечное сплетение здоровой правой рукой, что я, согнувшись пополам, попятился назад и со стоном упал на колени.
Пока я корчился, стоя на четвереньках на полу, тщетно пытаясь восстановить дыхание, Арнольд Шнайдер поспешил войти и закрыл за собой дверь. Потом подошел ближе и сильно толкнул меня ногой в плечо, чтобы я упал на спину. Если он хотел причинить мне боль, то ему это удалось. В последний раз я так отхватывал очень давно. Наверное, еще в школе, где меня пинали все, кому не лень. Но, признаюсь честно, никогда раньше я так не боялся за свою жизнь, как сейчас. Мне было ужасно страшно. Все нутро обжигало ледяным холодом.
Арнольд Шнайдер тем временем быстро проверил, чтобы вторая дверь, ведущая на пляж, была закрыта, поправил шторы, не оставив между ними даже самой крохотной щелки, вернулся ко мне и два раза со злостью сильно пнул ногой в бок. Я снова упал и, поджав к животу колени, скорчился у дверей шкафа. Лежал на боку, стонал от боли и со страхом ждал, что же будет дальше. А он присел на корточки и спросил:
– Ну, и? Где она?
– Кто? – простонал я.
Я почему-то сразу подумал об Элис. Поэтому прохрипел:
– Она же утонула…
Свои домыслы и обвинения по поводу его причастности к ее возможному убийству я пока решил не озвучивать. А если честно, просто забыл про это.
– Я не об Элис Бергман.
– А о ком тогда?
– Не о ком, а о чем. Ты понимаешь меня.
– Не понимаю… Что вы… имеете в виду, мистер Шнайдер…
