В следующей квартире Катю встретила заплаканная женщина в застиранном халате, к тому же застегнутом через пуговицу. Она так плохо выглядела, что даже нельзя было определить ее возраст. Женщина сжимала в руках окровавленное полотенце.
Катя на секунду замерла, она хорошо знала эту неблагополучную семью и даже один раз получила нагоняй от участкового милиционера за оказание помощи на дому от ножевого ранения и за сокрытие улик.
— Татьяна Игоревна, опять? — прислонилась она к косяку двери.
— Да нет, Екатерина Григорьевна, я просто порезалась на кухне ножом, совершенно случайно.
— Зачем вызвали?
— Там муж мой… Толик, он это… уже не опасен, он спит… его иногда рвет, и мне кажется, что ему плохо, — сбивчиво сказала Татьяна Игоревна.
— Татьяна! Дорогая моя, сколько раз я вам говорила, что вы обращаетесь не по адресу. Я не вывожу из запоя, это не моя миссия, понимаете? Я хожу по участку к людям, которые ждут меня в трезвом уме и твердой памяти, к тем, кому нужна моя помощь, — сказала Катя.
— А Толику нужна ваша помощь, хоть он и не в сознании, — сжала полотенце Татьяна Игоревна.
— Психиатр-нарколог нужен вашему Толику! — ответила Катя, которую уже тоже утомила тупиковость этой ситуации.
— У меня трое детей, вы же знаете, Екатерина Григорьевна, что у меня нет денег на вывод из запоя. Все эти услуги давно стали коммерческими и стоят как минимум две тысячи рублей за вызов. Где мне взять такие деньги?
— Положите мужа в государственную наркологическую больницу.
— Лежал и что толку? Если узнают у него на работе, выгонят сразу. Мы тогда и его небольшой зарплаты не увидим. Кому от этого будет лучше? Мне? Моим детям? Толик же очень хороший, когда трезвый, по дому все делает, с детьми играет, передо мной искренне извиняется.
— Ага, только это редко бывает! Я как ни приду, вы всегда со следами побоев, с чего это? — усмехнулась Катя. — Я бы на вашем месте давно сдала его в тюрьму. Может, там бы и вылечился сразу!
— А вы заведите себе мужа и сдавайте его, а со своим мне самой решать, что делать, — рассердилась Татьяна Игоревна и тут же зажала рот рукой, — ой, что это я?! Екатерина Григорьевна, не обижайтесь, миленькая, не оставляйте меня в беде, помогите!
Слезы рекой полились из глаз женщины.
— Что я могу?
— Вы же выводили его несколько раз из этого состояния! Вы же гениальный врач и все умеете!
— Я не взяла для этого лекарств, — ответила Катя, чувствуя, что ее сейчас саму хватит удар.
— А я все купила, все по списку, что вы делали в прошлый раз, — засуетилась Татьяна Игоревна.
— Вот ведь подготовились, — усмехнулась Катя и прошла в комнату, где в старых тренировочных и застиранной, желтоватой майке лежал Толик, цветом лица напоминая труп. Катя даже заложенным носом почувствовала тяжелый дух в этой комнате и посмотрела на одутловатое лицо Толика с недельной щетиной на щеках и подбородке.
«Он уже не человек, почему я должна ему помогать?» — мелькнула в голове мысль, которую Катя сразу же прогнала. Целых сорок пять минут она провела в квартире Сококиных, пока Толик не начал розоветь и дергать веками.
— Оклемается, — сказала она Татьяне Игоревне, — но капельница пусть прокапает до конца.
— Премного вам благодарна! Что бы я делала, если бы наш район обслуживали не вы. Вот возьмите, пожалуйста, триста рублей, все, что есть, не обессудьте.
— Прекратите, Татьяна Игоревна! Я не возьму от вас никаких денег! Успокойтесь и прекратите мне их совать, иначе я больше к вам не приду! Все, я сказала!
— Нет, я не выпущу вас без оплаты! — закричала Татьяна Игоревна, распластавшись на входной двери в форме морской звезды. — Иначе я в следующий раз не смогу вас вызвать, мне не позволит совесть и… Толик!.. Толик умрет… — вдруг сказала Татьяна Игоревна и метнулась в кухню, — не берете деньгами, возьмите продуктами! Честное слово, от чистого сердца. Мне это досталось даром, я же работаю на мясокомбинате.
Екатерине ничего не оставалось делать, как взять пакет с какими-то продуктами. Мокрая, уставшая и валившаяся с ног от слабости, Катя брела по улице. Увидев перед собой зеленый крест аптеки, вошла внутрь и купила, потратив все свои деньги, лекарства для Ивана Федоровича вместо разбитых ею. Лекарства, как назло, оказались дорогостоящими, но Катя не могла поступить по-другому. Катя добралась до дома Ивана Федоровича, поднялась на второй этаж и остановилась у его двери, прислонившись к ней лбом. Сил, чтобы достать ключ, который старик вручил ей, и открыть дверь, у Кати не было, и поэтому она нажала кнопку звонка.
— Что такое? Катя, вы, что ли? Ну я же специально дал ключ! — прохрипел недовольный голос Ивана Федоровича. — Зачем старика тревожите?
Дверь открылась, Катя стояла с совершенно белым лицом и огромными невидящими глазами смотрела в проем квартиры.
— Что? Что с вами? — оторопел старик.
— Вот… Иван Федорович, я и пришла… — сказала она, едва разлепив губы, покрытые словно восковой пленкой, и повалилась на него ничком.
