Дима и Дина – близнецы. Они оба отличаются от большинства людей, но по-разному. После смерти бабушки они вместе с мамой едут в её старый дом. Но никто не знал, что во дворе дома есть мёртвое дерево, а на дереве висит пчелиный улей. Дима ужасно боится смертоносных насекомых, а Дина до безумия любит сладкое, особенно мёд. Осенние дни всё короче, так что же может случиться за неделю, пока Дина будет носить жёлтые и чёрные платья?
ДЕНЬ 1
Мн-н Мн Мн-н-н-н,
Мн-н Мн Мн-н-н-н,
Мн-н-н-н-н-н,
Мн Мн Мн-н Мн-н-н-н-н-н…
– Дина! – Дима уронил книгу на колени и устало запрокинул голову на сиденье машины. – Ты мычишь уже ча-а-ас…
Сестра повернулась к брату, задержала свой взгляд на секунду, а потом снова отвернулась к окну и продолжила напевать себе под нос.
– Ма-ам, долго ещё?
– Думаю… – мама пригнулась, разглядывая редкие домики вдоль пыльной дороги. – Мы почти на месте.
Луч солнца скользнул по золотистым волосам сестры и на мгновение осветил её карие, почти бездушно чёрные, глаза. А потом задержался на её платье в чёрно-жёлтую клетку. Дина прижалась зубами к окну в том месте, где маячил солнечный диск, высунула язык и облизнула стекло.
– Фу, перестань! – брат притянул сестру к себе, и в ту же секунду машина подпрыгнула на месте.
– Чёрт! – выругалось мама, выруливая в сторону.
Дина ударилась лбом о стекло, а Дима повалился сверху, больно прикусив язык. Мама вдавила ногу в тормоза, и колёса машины жалобно заскрипели. С резким толчком движение прекратилось, и машину окружило облако пыли и песка.
– Вы целы?! – мама отстегнула ремень и перелезла через сиденье. Резким движением она усадила детей на места и осмотрела их головы.
– Я в порядке, – заверил Дима, ощущая во рту привкус крови. Затем повернулся к сестре и присоединился к осмотру. – Она только ударилась лбом.
Дина молчала, послушно вертя головой. Её взгляд не отрывался от дороги впереди.
Бам! – сморщенная ладонь ударила по лобовому стеклу.
Мама развернулась и выпрыгнула из машины, громко хлопнув дверью.
– Ты чуть не сбила мою собаку, полоумная! – приглушённо орала снаружи пожилая женщина в спортивном костюме со стразами. К ней на руках жался худой пёс с проплешинами по всему телу, внимание от которых отвлекал широкий ошейник с огромными стразами.
– Держала бы свою псину подальше от дороги! – проревела мама в ответ. – У меня дети в машине!
Женщина с мамой начали одновременно выкрикивать ругательства и проклятья, размахивая руками и скаля лица.
Дима закрыл Дине уши, а сам отвернулся, делая вид, что ничего не слышит. Когда женщина начала отходить от машины, продолжая выкрикивать угрозы, мама вернулась за руль и сердито газанула вперёд. Тяжело вздохнув, она посмотрела на детей через зеркало.
– Просто сумасшедшая старуха, не обращайте внимания. Ничего не болит?
– Нет, – соврал Дима, потирая ушибленный локоть.
Дина не реагировала, будто её это не касалось. Она снова прилипла к окну и мычала себе под нос.
Спустя несколько минут напряжённой тишины машина плавно остановилась, и Дима увидел небольшой деревянный домик с покосившимся, заросшим высокими сорняками, крыльцом.
Дина тут же принялась тянуть ручку двери, но та не поддавалась. Тогда девочка набрала в грудь побольше воздуха и завизжала.
– Ма-ам! – умоляюще проскулил Дима, зажимая уши руками.
– Сейчас… – мама разблокировала двери детей, и раздался щелчок. Дина вылетела из машины как дикий зверь и побежала к дому.
– Не убегай далеко! – крикнула мама, поспешно выскочив из сиденья, и пошла следом. – Чтобы я тебя видела!
Дима тоже вышел, но к дому приближаться не спешил. Его внимание больше привлёк наружный двор, в самом конце которого, вдали от других домов и дороги, стояло широкое чёрное дерево. Его толстые ветви были совершенно голыми, и рядом не лежало ни единого жёлтого листочка.
– Она его любила… – раздался скрипучий голос за спиной, и мальчик подпрыгнул на месте.
– З-здрасьте, – Дима отступил на несколько шагов в сторону мамы и рассмотрел старую женщину. Сморщенная кожа на её костлявых руках свисала как старая тряпка, а редкие грязные волосы спадали на уродливое лицо.
– Хочешь леденец? – улыбнулась женщина коричневыми, как ржавчина, зубами, изъеденными кариесом. Из её рта доносилась тухлая вонь, от которой хотелось вовсе не дышать.
Дима попятился ещё дальше, когда женщина протянула ему золотого петушка на палочке. Но тут, словно молния, пронеслась Дина и выхватила леденец.
– Батюшки… – удивилась женщина.
– Дина! – рыкнула мама и обеспокоенно подбежала к старушке. – Простите, пожалуйста! Она не понимает, что делает.
Дина нетерпеливо сорвала кривую обёртку и отправила леденец в рот. Расплывшись в улыбке, она снова начала напевать и довольно поскакала по лужайке.
– Всё хорошо, – улыбнулась старушка, – у меня всегда водится ещё… – Она достала из кармана потрёпанного плаща красного петушка и протянула Диме. – Я сама их делаю, не стесняйся.
Дима с сомнением посмотрел на маму и под её неуверенный кивок принял угощение.
– Спасибо… – промямлил он и осторожно отошёл, прячась за маминой спиной.
– Присмотри за Диной, – попросила она, отпуская сына.
Дима послушно побежал к сестре и с облегчением выдохнул, поспешно пряча свой леденец в карман шорт.
– Загляденье, сразу двое! – ахнула старушка. – Почти как две капли. Двойняшки?
– Близнецы, – кивнула мама. – А вы, кажется…
– Нора, – улыбнулась старушка и принюхалась. – От вас пахнет цветами.
– А?.. О, это мои духи.
