До последнего времени в политике доминировали два политических поколения — последняя советская партийно-политическая номенклатура и так называемые «комсомольцы». Долгое время вершиной карьеры в советской Украине считалось попадание в московские кабинеты власти. И в борьбе за назначение выстраивались две-три-четыре очереди. Комплекс «очередника», который должен дождаться своего часа, въелся в сознание и тормозил личную амбицию. Дождаться. Выслужиться.
Но 1991 год полностью перевернул эту «картину мира». Обретенная независимость — это кроме всего прочего и возможность «без очереди» стать не просто успешным и первым политиком-лидером, но еще и своеобразным «отцом», Джорджем Вашингтоном по-украински. Страна молодая. Реформы не удаются никому, а значит можно успеть присвоить в случае успеха. Патерналистские настроения сильны, и ожидание героя, до последнего времени (точнее, до майданного движения и кризиса государственности 2013–2014 годов), тоже сохранялось.
Шанс «создать страну под себя» — исторически уникальный. Вот эта страсть войти в историю, амбиция «сразу в князи», в основатели — стала болезненной страстью практически для всех. Отсюда и несговорчивость, готовность кинуть, и ненадежность любых договоров, бесконечные альянсы и распады перед решающим выбором. И отсюда — одиночество большинства, отсутствие круга единомышленников. И отсюда же — гипер-доверие к возможностям медиа, желание обрести популярность по аналогии с поп-звездой. Лидерство подменяется популярностью и симпатичностью. Поступки — имитацией. Проще говоря, лидерство подменяется шулерством. Ради возможной, брезжущей исторической роли.
Банальные социологические опросы за эти годы превратились в магию успеха и аргумент авторитетности будущего лидерства. Умение говорить и присутствие на ТВ — в инструмент популярности. Некоторых политиков мы только и видели-то по ТВ.
Не лидеры, а шулеры. Вместо «игры по правилам» — подмена, подтасовка, «сбрасывание». Может, поэтому в последнее время были так успешны спецы игральных карт? Шулер лишь изображает готовность быть героем, уподобляется судьбе, которую на самом деле не переживал, имитирует чувства, которые сроду не испытывал, говорит о знаниях и умениях, которыми не владеет и не собирается овладевать. А поэтому — сразу после победы (пост, выборы, признание) быстро мимикрирует в систему, крепко держится за обретенное и готов перевернуться на 180 градусов, лишь бы не утерять шанс. Плевать на тех, кто поверил и пошел за ним.
Обратная сторона — очередное разочарование, разрушение связей. Шулеры у власти — гарантия развала самоорганизации системы, которая перестает передавать сигналы, и эти сигналы уже никто не слышит. Не льстите украинской власти: ее возглавляли автократы, но там не было ни одной по-настоящему авторитарной личности, которая могла бы вести за собой Словом и личным поступком. Кстати, подавляющее большинство лидеров авторитарны, вопрос лишь в том, сочетается ли его позиция и Слово с правом, процедурой согласования, с нормой, или нет.
Что изменилось сейчас? Почему такой обвал привычных уже политических имен?
Перезагрузка государственности — это движение тысяч людей в поисках ответа и действия. И на смену медиа-героям с выдуманными легендами приходят локальные, но настоящие лидеры. На смену «месседжей» — ответы и смыслы, знание и умение делать. И часто простые, грубые, но практичные ответы дают эффект больший и куда более быстрый, чем многолетний PR и лубковые съезды с никем не читанными программами и декларациями, концертами и липовыми митингами. Имена не называю сознательно, но это — очевидные примеры. В итоге, сотни локальных, и пустота — с национальными.
Время шулерства заканчивается. Во всяком случае, есть на то надежда. А у шулеров, так и не ставших настоящими лидерами, остается лишь возможность перезагрузиться на выборах в ближайшие полгода-год. Иначе их время совсем канет в Лету.
Как-то на одной из очередных, когда-то очень многочисленных конференций по украино-российским отношениям, кажется в Ялте, после длинной и, как всегда, довольно технократичной беседы о газе, торговле и дружбе народов, участников попросили ответить коротко на один последний вопрос: что нужно сделать, чтобы отношения все же улучшились и появилась «длинная перспектива»?
Чтобы хоть как-то разбавить уже ставший привычным набор ответов о совместных предприятиях, обмене студентами и прочем, я полушутя предложил вместе полететь на Марс. Или хотя бы на Луну. Объяснил это просто: близких людей, конечно же, объединяет общее прошлое, совместное настоящее и судьба. Но судьба выживания и приживания может быть недолговечной, если она не мотивирована общим Большим делом.