Крым, потом Харьков, потом Донецк и Луганск, Одесса. «Советский уклад» примирился с криминалом, но не мирится с несколько романтизированным и самоуверенным младо-европейским. Это уже две Украины, два уклада. Добавьте и третий — провинциальный украинский, сельский, патерналистский, вечно ждущий и осторожный, падкий на популизм и помощь сверху. Три уклада — три «хвободы» — «свобода в порядке», «свобода в действии» и «свобода в паттерне, в рамках дозволенного». У каждой сейчас — свои «освободители».
Лгут те, кто пытается найти в этой внутренней революционной войне/конфликте столкновение русского и украинского. О трагедии уничтоженного русского национального возрождения в начале ХХ века и несостоявшемся «российском проекте» в конце этого же века — разговор особый. И маргинализированный Донбасс, растерянный Харьков и клокочущая Одесса тут ни при чем. Как, впрочем, и Крым, который проворовавшаяся «верхушка» просто продала, за толику малую…
Нынешняя православно-русско-евразийская эклектика Путина — это исторический оксюморон, за который еще предстоит заплатить большую историческую цену. В этой связи вспоминается еще один парафраз — «с историей можно шутить, но история шутит злее». Дай России Бог сдержать выпущенных евразийских джиннов в новорусском патриотическом поле.
А вот в Украине, будь такая возможность, я бы завтра провел совещательный плебисцит среди всех, кто считает русский язык своим первым (или родным), с одним вопросом — «строим Украину или все идем в Россию». В успехе украинского ответа уверен.
Но вот какую Украину строить после развала старой Украины — вопрос, на который пока не дан ответ ни на Майданах, ни на восточных блокпостах. И федерализация тут ни при чем, потому что этот же вопрос придется решать в каждой отдельной области и регионе. Какую отдельно взятую Донецкую республику будут строить? А какой будет отдельно взятая Виннитчина? Нет ответа для частей. Ответ может быть только для целого. Для нового целого.
Майданное движение, свалив режим правящей семейной корпорации, сформировало новое социальное пространство «антитоталитарной революции» и пост-тоталитарного развития. Ярошу и Тягнибоку там делать нечего. Но анти-майданы, вылившиеся в милитаризированное сопротивление, формируют альтернативное социальное пространство «реставрации» — с его «республиками», «народными губернаторами» и советской традицией жить на фабрике.
В этом социокультурном и политэкономическом конфликте, как в Армагеддоне, сосуществование невозможно. И победа невозможна. Возможен компромисс ради эволюции. Болезненный. Сознательный. Цель которого — восстановить доверие и желание всех принять участие в формировании общего будущего.
Альтернатива — «разойтись по майданам и блокпостам» — сдетонирует всю страну. Стремление победить любой ценой — разрушительно. Потакание и принятие всех условий — малоперспективно.
Что делать? Утереть сопли, умерить гордыню и договариваться — пошагово, по-вопросно, по-проблемно. И как можно быстрее. Ведь к первым экстремистам и террористам уже присоединились добровольцы, появились романтики, завтра — сформируются и новые политические вожди, и интеллектуальная поддержка. Что еще делать? Подписывать новый политический договор, формировать правительство с представительством всех регионов (не депутатами едиными, есть много толковых людей на местах), срочно менять руководство парламента — вместо политквот избрать старейшин — и назначать выборы в парламент и местное самоуправление на октябрь. Перезагрузка.
И еще. Нужна постоянно действующая Национальная ассамблея — на общественных началах, орган-диалог, где вырабатывают общую точку зрения и новые национальные политики — профсоюзы, студенческое самоуправление, гражданский актив, местное самоуправление, предпринимательские объединения… Этот диалог нужен не меньше, если не больше, чем новая Конституция. Потому что по сути это и есть конституционный процесс — новое конституирование общества-нации.
И все же любые схемы сегодня натыкаются на подсознательное, шоковое растерянное. Почему так сложно стало доказывать, казалось бы, совершенно понятное?