На мой взгляд, среди направлений, которые бы позволили Украине сформулировать свою миссию в отношении России в контексте евразийского проекта этой страны, наиболее оптимальной формулой была бы формула консолидации славянского мира как компонента европейской ойкумены и одновременно — соседа молодой Евразии. Славянский мир как участник европейского проекта — а это Украина, Польша, Чехия, Болгария, Словакия, Сербия и другие — завершил бы цивилизационное оформление Европы. Это способствовало бы и сохранению преемственности истории, и сохранению понятного, приемлемого и неконфликтного формата взаимоотношений, и даже расширению контекста проекта «Большой Европы», о которой так много говорят сейчас. Россия-Евразия наконец-то нашла бы искомую целостность, без надрыва и непосильных внешних миссий. И действительно повторила бы феномен США XVIII века — как Соединенные Штаты Евразии XXI века.
Есть ли шанс на реализацию тех требований, которые бы были желательны для Украины в отношении России? Есть, но при одном условии. Если, сформировав собственную позицию, сделав свой выбор, Украина будет рассматривать Россию как объект для своего влияния. Для этого есть все предпосылки. Существует богатая духовная традиция, которую нужно просто переосмыслить, есть социальные возможности, есть политические возможности, в конце концов, есть возможности работать и внутри русской политики, ведь выходцы из Украины всегда были прогрессивным звеном русской политики и культуры. Так, наверное, эту миссию нужно возродить. Кто сказал, что украинская диаспора не способна сыграть свою позитивную роль в дальнейшей реформации России? Но для этого нужно консолидировать саму диаспору и сформулировать ей «национальный наказ».
Оптимальной моделью реализации внешней политики Украины может стать новая евроцентричная стратегия, представленная как Национальный план развития.
Из материалов доклада на семинаре «Украина после выборов — перспективы сотрудничества с ЕС», Варшава, 27 января 2005 года.
Обсуждая перспективы сотрудничества Украины и ЕС, крайне важно определиться с историческим масштабом, который бы позволил оценить ресурс и перспективы перемен в Украине, и, соответственно, — правильно определить дальнейший вектор развития украинского общества и государства.
1. Онтология и цивилизационные характеристики событий 2004 года в Украине.
Итоги президентских выборов 2004 года, сопровождавшиеся гражданской революцией и ростом национального самосознания, следует рассматривать как логическое следствие политико-экономических изменений, начавшихся в Украине в конце 90-х годов. Речь идет об объективной позитивной роли, которую сыграл глобальный финансовый кризис для украинской экономики.
С одной стороны, в Украине в то время стимулировался рост мелкого и среднего бизнеса, который укрепил свои позиции на внутреннем рынке за счет вытеснения импортной продукции. Стихийно сформировалась и новая политическая, и экономическая повестка дня — преодоление монополизма на внутреннем рынке, упразднение коррупции и стяжательства, препятствующего росту среднего класса.
Именно эти социальные силы стали условным заказчиком на новую политическую оппозицию к старому режиму, который опирался на крупный олигархический капитал, административные механизмы управления рынком и искусственный монополизм. Экономические конфликты перешли в фазу политической борьбы и в ее открытую форму, связанную с нарушением прав и свобод граждан в ходе президентских выборов, — в «оранжевые» события в крупных городах Украины.
С другой стороны, можно утверждать, что кризис старого режима знаменовал собой и завершение первого постсоветского цикла, длившегося более 10 лет после обретения Украиной независимости. Этот цикл был связан с общими процессами трансформации общества, экономики и политической системы.
В отличие от ряда других постсоциалистических стран, где трансформационные процессы проходили динамично и прогрессивно, Украина оставалась во втором эшелоне трансформации. Причины — инерция старой экономической структуры, непоследовательность власти, ее склонность к реставрационным моделям, господство коррупционного типа управления и близкого к власти «политического» бизнеса.