Говорят, что когда любовь горит слишком ярко, она обязательно перегорит, особенно та, что окутана тайнами и пропитана ложью. После рискованного поступка и признания одни отношения накаляются, а другие висят на волоске. Когда все держится на зыбкой почве, мы находим необходимую стабильность, запутавшись друг в друге. Защита ослабевает, доверие восстанавливается, но всякая уязвимость сопряжена со слабостью. И предательство, обрушивающееся на нас, оказывается тем, чего мы никак не ожидали. Месть - опасная игра, особенно когда ее подпитывает ревность. Мы сделаем все возможное, чтобы защитить себя, даже если для этого придется обратиться за помощью к сомнительным источникам. За любую услугу приходится платить, а выбор, сделанный в отчаянии, имеет свойство приводить к обратному результату. Когда мир рушится вокруг нас, верность подвергается испытанию. Ничто не может разрушить данные нами обещания, но есть тонкая грань между настойчивостью и токсичностью. Кто-то должен был предупредить нас, что даже капля красивого яда будет распространяться до тех пор, пока не останутся лишь осколки и разбитые воспоминания.
1
Бывали ли у вас такие моменты, когда у вас перехватывает дыхание? Не просто задержка дыхания на две секунды. Я говорю о таких, которые буквально высасывают воздух из легких. О таких, когда нужно ухватиться за что-нибудь, чтобы удержаться в вертикальном положении.
Момент, меняющий жизнь, заставляющий почувствовать себя вступающим в совершенно новую главу своей жизни, которая уже никогда не будет такой, как прежде.
Это был мой.
В тот момент, когда я слышу, как его грузовик с ревом проносится по улице, я теряю концентрацию. Стою на своей подъездной дорожке, в разгаре разговора с мистером Циммерманом, и все мои мысли просто вылетают из головы. Все, на чем я могу сосредоточиться, все, что я вижу, - это Хейс, бесцеремонно бросающий свой грузовик на парковке и идущий к отдельному гаражу, как будто он собирается сделать что-то импульсивное. Что-то опасное.
— Что ты делаешь? — кричу я, чувствуя, что сейчас стану свидетелем кровавой бойни.
И когда он не отвечает, это ощущение усиливается. Как будто меня здесь и нет. Он не сводит глаз с места назначения и продолжает движение.
— Хейс! — кричу я, но по-прежнему ничего. — Черт. Хейс, остановись! Что ты делаешь?
Я пытаюсь догнать его, остановить, чтобы он не сделал того, что может угрожать его жизни, но не могу. Он проходит через дверной проем за секунду до того, как я врезаюсь в него, хватаясь за дверной косяк и с тревогой наблюдаю за тем, как он протягивает Кэму свой нож.
— Тебе это понадобится, — говорит Хейс с такой уверенностью, какой я от него никогда не слышала.
Кэм берет у него нож. — Что? Почему?
— Потому что я влюбляюсь в твою сестру.
Услышав эти слова из его уст, я выпустила весь воздух, который был у меня в легких. Никогда не думала, что он скажет ему об этом, да еще и даст ему оружие, с помощью которого он сможет его убить. Либо это самоубийственная миссия, либо он пытается поймать Кэма на блефе, когда тот сказал, что убьет любого из своих друзей за то, что тот прикоснется ко мне.
Все разворачивается перед моими глазами в замедленной съемке.
Кэм засовывает язык за щеку и сухо смеется, опуская нож. На секунду мне кажется, что я снова могу дышать. Кажется, даже Хейс чувствует облегчение, хотя и выглядит немного растерянным.
— Вау, — говорит Хейс. — Я думал, что ты точно собираешься—
Его слова обрываются, когда Кэм поворачивается и со всей силы наносит удар кулаком в лицо Хейса. Удар настолько мощный, что Хейса разворачивает и ударяет о стол.
— Кэм! — кричу я, делая шаг вперед, но Хейс останавливает меня.
— Не надо! — требует он. От его взгляда мои ноги приклеиваются к полу. — Все в порядке. Я заслужил это.
Кэм насмехается, тряся рукой. — Ты чертовски прав! Моя гребаная сестра? Тебя хочет полгорода, а тебе нужна моя сестра?
Хейс проводит рукой по лицу, разминая челюсть. — Ты думаешь, я это планировал? Я несколько недель пытался держаться—
—
Осознав свою ошибку, Хейс опускает глаза и вздыхает. — Кэм.
— Нет, знаешь что? — Кэм протиснулся мимо Хейса. — Я не могу сделать это прямо сейчас.
Я отступаю в сторону, позволяя ему уйти, и подхожу к Хейсу. Он прислонился к столу, пока я внимательно осматриваю повреждения. Уже появилась небольшая отечность, а порез на щеке выглядит довольно болезненным.
— Ты сумасшедший, ты знаешь это? — говорю я ему.
— На самом деле все не так уж плохо.
Напустив на себя невозмутимый вид, я легонько прижимаю палец к его ране, и он шипит. — Да, не так уж и плохо.
Он улыбается и закатывает глаза. Он знает лучше, чем думать, что я не стану бросать ему вызов. И, говоря о…
— Значит, ты в меня влюбляешься? — Я ухмыляюсь, все еще не веря, что он произнес эти слова.
Его выражение лица становится довольно скептическим, когда он хмыкает. — Я имею в виду, что с тобой все в порядке.
Я усмехаюсь. — О! Ну, в таком случае...
Когда я начинаю уходить, он хватает меня за запястье и притягивает к себе. Мои руки лежат на его груди, а он смотрит мне в глаза, словно ему не хватало этого всю жизнь.
— Я уже, но я решил, что ты заслуживаешь того, чтобы услышать это первой. — Он делает нервный вдох и заправляет мои волосы за ухо. — Я люблю тебя, Лейкин. Я
Нет слов, которые могли бы описать чувства, бушующие во мне, как финал фейерверка.
Мои глаза наполняются слезами радости, из моего рта вырывается порыв воздуха, и я улыбаюсь ему в ответ. — Я тоже в тебя влюблена.
Как бы мне хотелось, чтобы кто-нибудь снял это на камеру - как мы смотрим друг на друга, словно ничто и никто не может сделать нас счастливее. Скользнув рукой по моей шее, он притягивает меня к себе и целует.