Когда женщина преуспевает, у нее свой бизнес и она полна творческих идей, мужчине порой бывает сложно обратить на себя ее внимание. Потому что в действительности такой женщине никто не нужен. Она добилась всего — или почти всего, — чего хотела. А если понадобится, добьется большего. Родить ребенка для нее не проблема. Вырастить и воспитать — тоже. Спрашивается, зачем ей мужчина? Разве что на короткий срок. Но все меняется, когда приходит любовь...
Итак, все сначала! Недолго продолжался период покоя... Ох, как я устал от этой парочки! Такие вот досадные мысли вертелись в голове Макса Хогана, пока он слушал нервно ходившую по его кабинету из угла в угол Патти Сайлас, первую скрипку камерного симфонического оркестра «Фриско виртуозо». Макс дирижировал этим коллективом, базировавшимся в Сан-Франциско — где, собственно, и происходил нынешний неприятный разговор, — но разъезжавшим с концертами по всему миру. А Патти в очередной раз жаловалась Максу на своего мужа Хью Сайласа, который исполнял при оркестре роль импресарио.
Проблема заключалась в том, что после некоторого перерыва Хью, судя по всему, взялся за старое: завел себе на стороне подружку. И теперь Патти вновь сходила с ума от ревности, заодно изводя и Макса — единственного человека, к которому могла обратиться за помощью или хотя бы просто пожаловаться на свои неприятности.
— Почему ты так уверена, что Хью снова завертел интрижку? — с усталым вздохом спросил Макс.
Патти остановилась и посмотрела на него.
— Думаешь, это лишь плод моего воображения?
Макс пожал плечами.
— Насколько мне известно, в последнее время за Хью не замечалось прежних грешков.
Патти прерывисто вздохнула.
— Честно говоря, я надеялась, что он окончательно образумился. Все-таки семья, ребенок... Да и вообще, сколько можно волочиться за юбками!
— Ты не ответила на мой вопрос.
— Почему я уверена, что Хью вновь увивается за какой-то бабенкой?
— Ну мы ведь об этом говорим, не так ли?
Патти кивнула, затем произнесла с очередным вздохом:
— Я была бы рада ошибиться, но... Видишь ли, как ни гнусно это может показаться со стороны... Словом, я проследила за Хью.
Подобного Макс не ожидал. Они с Патти были знакомы одиннадцать лет, из которых последние пять работали вместе. Максу прекрасно была известна история знакомства и женитьбы Патти и Хью. Не менее хорошо осведомлен он был и о несчастье этой семьи, заключавшемся в том, что Хью был не дурак гульнуть. В течение всего времени своего замужества Патти никогда не опускалась до слежки за неверным супругом, а тут вдруг почему-то прибегла к ней...
— Ты? Проследила? — Темные брови Макса сами собой удивленно поползли вверх. — Что-то на тебя не похоже.
Патти скорбно кивнула.
— Признаться, сама себя не узнаю. Не думала, что так болезненно восприму эту новость. Наверное, все дело в том, что последние года полтора Хью никак не проявлял прежних привычек. — Она со страдальческим видом потерла пальцами висок.
Макс сочувственно спросил:
— Дать таблетку? В моей аптечке найдется аспирин.
Губы Патти изогнулись в вымученной улыбке.
— Спасибо. Думаю, он не подействует. У меня уже третий день голова ноет, наверное от нервного напряжения. В этом случае мне помогает только снотворное, но сейчас для него не время, верно?
Макс машинально бросил взгляд на наручные часы — без четверти восемь. Полчаса назад закончилась репетиция, музыканты разошлись, и, воспользовавшись этим, Патти заглянула к Максу.
— Да, рановато, — согласился он, одновременно размышляя над проблемой, периодически омрачавшей жизнь всего коллектива камерного оркестра «Фриско виртуозо».
Дело в том, что, будучи человеком чрезвычайно впечатлительным, Патти не умела оставлять свои переживания за пределами концертного зала. Она не в силах была отрешиться от личной драмы, взамен все помыслы направив на работу. Настроение Патти всегда сказывалось на игре, к счастью не затрагивая уровня исполнительского мастерства, а лишь отражаясь на его эмоциональной составляющей. Но даже в этом было мало хорошего. Что касается вещей, сочиненных в минорных тональностях, еще полбеды, но когда наступал черед мажорных, то музыканты поневоле начинали мрачно переглядываться — Патти портила всю картину. «Венгерские танцы» Брамса в ее исполнении приобретали оттенок похоронных маршей, а воздушность Моцарта странным образом преобразовывалась в тяжеловесность Вагнера.
— Что значит талант, — с невеселой усмешкой сказал однажды гобоист Эндрю Глиддер. — Ведь это еще нужно суметь так сыграть концерт для скрипки с оркестром в тональности ре мажор, чтобы слезы на глаза наворачивались, будто на похоронах!
Смешного во всем этом действительно было мало, ведь Патти являлась первой скрипкой, то есть играла ведущую роль во всем исполнении. Получалось так, что от ее настроения зависел успех всего оркестра.
— Ну почему я должен мучиться из-за того, что старину Хью снова потянуло налево? — ворчал все тот же Эндрю Глиддер. — Только потому, что он приходится мужем нашей Патти? Вот еще одно доказательство в пользу моего утверждения, что музыканту вообще не следует обзаводиться семьей!
Между тем сам Эндрю не только был женат, но имел троих детей. Кроме того, он обладал настолько невозмутимым характером, что невозможно было понять, возникают ли в его семейной жизни проблемы. Если таковые и случались, то это никак не отражалось на работе.
