– Мама сказала: «Твой муж, дорогая, вполне возможно, будет делать с тобой что-то такое, что тебе не понравится. Или будет неприятно. Но помни: ты – его жена и обязана подчиняться ему во всем! Такова божья воля!» – Тильда сконфуженно умолкла, а потом тихо спросила: – Интересно, что же он будет делать со мной? – И поскольку Рудольф ничего не ответил ей, добавила: – Столько загадочности и тумана вокруг всего этого! И никто не берется растолковать мне, что такое любовь, или тем более рассказать о человеке, за которого меня выдают замуж.
Рудольф глубоко вздохнул.
– Ты еще такая юная, моя девочка! Совсем ребенок! Мне трудно помочь тебе разобраться во всех этих непростых вопросах. Да я и не имею на это права!
– Почему? – капризно надула губки Тильда. – Что это за секреты, которые нужно хранить от меня в тайне за семью печатями?
Рудольф промолчал и принялся разглядывать ее недовольное личико. Она и в самом деле похожа на маленького ангела, подумал он с нежностью. И вот сейчас ангел чувствует себя очень несчастным.
Возвышенная одухотворенность облика Тильды, впрочем, не мешала ему заметить и другое. Это хрупкое создание, почти ребенок, пленяло своей неуемной женственностью, своим невинным кокетством и просыпающейся чувственностью.
Тильда с оскорбленным видом поднялась с кровати.
– Что ж, коль скоро ты отказываешься отвечать на мои вопросы, придется поискать ответы в другом месте! Во всяком случае, я намереваюсь спрашивать до тех пор, пока не найдется человек, который мне все объяснит.
– Поверь мне, твой муж объяснит тебе все! – проговорил Рудольф хриплым от возбуждения голосом.
– Сомневаюсь! Скорее всего, он поведет себя точно так же, как и все вы! Начнет искать всякие отговорки: что я слишком молода, слишком глупа, слишком красива или, напротив, слишком некрасива, что я высокая или маленькая, худенькая или толстая… Словом, найдет любую причину увильнуть от разговора! Вот уж не думала, что мужчины могут быть такими бессердечными!
Рудольф невольно улыбнулся.
– Ты похожа сейчас на маленького беспомощного котенка, который храбро бросается на бультерьера! Что ты можешь знать о мужчинах, девочка моя? Как будто ты их много видела!
– Это правда! Но я-то думала, что ты не такой, как все те, кого мне приходилось встречать! – воскликнула Тильда, вдруг мысленно представив своих надутых от важности родственников.
– Боюсь, я вынужден тебя разочаровать.
– Уже разочаровал!
С этими словами она вышла на кухню и закрыла за собой дверь.
Некоторое время она бесцельно ходила по кухне, ломая себе голову, почему Рудольф не захотел больше целоваться с нею. Как будто ему было трудно доставить ей еще несколько мгновений невыразимого блаженства, которые она пережила в те минуты, когда его губы приникли к ее устам. Она вспомнила сладостную дрожь, которая буквально пронзила все ее тело, и тяжело вздохнула. Что ж, по крайней мере, теперь она знает, что такое поцелуй. Будет что вспомнить, когда они с Рудольфом расстанутся навсегда.
Мысль о том, что разлука неизбежна, оказалась столь нестерпимой, что Тильда вскочила с места и, чтобы заглушить боль, ринулась с ведром на улицу, за водой.
Она распахнула дверь и остолбенела. На крыльце стоял щеголеватый офицер, который как раз собирался постучать в дверь. Чуть поодаль Тильда увидела солдата, державшего под уздцы двух лошадей.
– Доброе утро! – вежливо поздоровался с ней офицер.
Перепуганная Тильда бросила короткий взгляд через плечо. Слава богу, что она догадалась прикрыть за собой дверь в спальню.
Рассердившись на Рудольфа, она даже собиралась громко хлопнуть дверью в знак своей досады на него, но потом передумала и просто закрыла ее. Правда, сейчас она заметила, что дверь закрылась не до конца, и хотя в оставшуюся щель ничего не было видно, но слышать можно было все.
– Что вам угодно, господин офицер? – спросила она у незнакомца испуганным голосом.
– О, не пугайтесь, майне фрау! – куртуазно проговорил офицер, заметив тоненькое обручальное кольцо на ее руке. – Мне нужно кое-что у вас спросить. Это не отнимет у вас много времени.
Усилием воли Тильда постаралась взять себя в руки.
– Спрашивайте, херр лейтенант! – ответила она, взглянув на нашивки.
– Можно войти?
– Да, пожалуйста, проходите!
Сознание работало как часы. Итак, офицер, безусловно, ищет Рудольфа. Ведь он сам говорил, что самовольно покинул полк. И если его сейчас обнаружат, то непременно арестуют, вернут в часть, а там уже будут судить, и суровое наказание не заставит себя ждать. Надо что-то делать.
Я должна его спасти! Я должна его спасти, повторяла она, словно твердила заклинание. Она пропустила офицера вперед, а сама, войдя следом, поставила кувшин на стол и стала возиться возле умывальника, приводя там что-то в порядок, чтобы хоть как-то выиграть время и собраться с мыслями.
Нужно быть как можно более любезной с этим офицером, решила она, и постараться убедить его в том, что я ничего не знаю о Рудольфе.
Лейтенант, стоя посреди кухни, огляделся по сторонам и стал небрежно снимать перчатки.
– А у вас очень уютно, майне фрау! Это ваш домик?
