— Мало вас, наверное, потому подолгу и стоите.
— Здесь мало, а вон за теми горами много...
— Что делать, — посочувствовал Кайманов, — приходится стоять: служба есть служба.
Часовой согласился: «Действительно, служба...»
Сработал рефлекс: Кайманов заговорил на родном языке солдата, тот ответил, не задумываясь и не опасаясь.
Из здания погранпоста вышел старший сержант и доложил, что причины отсутствия машин выясняются и будут дополнительно сообщены.
Офицеры откозыряли, сели в машину, Кайманов доложил Артамонову результат разговора с солдатом.
— Нет, ты, наверное, шутишь, — не поверил Аким Спиридонович. — Так вот просто и сказал?
— Так вот и сказал. Потолковали на его родном языке, и все, — усмехнувшись, сказал Кайманов. — Задачу нам поставили, товарищ полковник, сделать разведку, откорректировать оперативный план, чтобы не допустить кровопролития, но за горой у них стоят войска.
— И ты уверен, что солдат у арки не соврал?
— Вполне, — отозвался Кайманов. — Солдат-то молодой, только вчера надел форму.
— Таких и у нас хватает, — сказал полковник, а Самохин подумал, что, если бы он остался здесь служить, еще не раз оценил бы внимание полковника, позаботившегося, чтобы у замполита был свой личный переводчик. Действительно, проблема языка здесь проблема номер один.
На заставе их уже дожидался капитан Ястребилов. Полковник тут же с Каймановым и майором Веретенниковым пригласил его обойти весь участок. Когда они сели в машину и уехали, Самохин попросил лейтенанта Дзюбу собрать для беседы свободных от наряда.
Андрей обратил внимание, что массивный лейтенант Дзюба явно смущен. Это смущение так не вязалось с его атлетическим видом, что Самохин ощутил даже некоторое беспокойство.
— Что-нибудь случилось, товарищ лейтенант?
— Да, случилось... — согласился Дзюба. — Вы переводчика Вареню´ вызывали?
— Вызывал полковник Артамонов.
— Ну так он приехал.
— И что же с ним произошло?
— В санчасти лежит. Али-ага его клюшкой по затылку ударил, он и лежит.
— Какой Али-ага? Почему ударил?
Самохин и в самом деле не мог понять, что могло стрястись с новоиспеченным переводчиком Варене´й.
— Старичок наш местный, почитай, уж под девяносто, а вот, поди ты, уложил Вареню´.
— Он же только приехал, Вареня´, когда ж ваш старичок успел? — Самохину просто не верилось, чтобы девяностолетний старичок мог уложить клюшкой жизнерадостного Вареню´.
— Это все Ковтун шкодит, товарищ старший политрук, — с огорчением пояснил Дзюба. — Вредный, чертяка! Так и дывыться, где б напакостить.
Дзюба, явно обескураженный, что у него на заставе ЧП, снова умолк.
— Я вам старшину Галиева позову, он всю эту картину сам видел...
Галиев казался смущенным не меньше начальника: первое знакомство с замполитом — и такой конфуз.
— Понимаете, — начал он объяснять, — Ковтун с Варене´й — земляки. Я их обоих как облупленных знаю. Ковтун боекомплект заставы проверяет, а Вареня´ прибыл на машине, увидел и — к нему: обрадовался знакомому человеку. Потом, смотрю, Вареня´ куда-то пошел с заставы, техник-интендант его послал. Никто Вареню´ не задерживает: Ковтун — офицер, а вокруг — рядовые. Ну я спрашиваю техника-интенданта: «Куда новобранец пошел?». — «Да вон, говорит, послал я его помочь старику огород прополоть». Смотрю, Вареня´ спросил что-то у яш-улы. Али-ага показал ему на горы, тот повернулся, а старик его клюшкой по голове. Вареня´ — брык и лежит, а яш-улы — на заставу бегом.
— Ничего не понимаю, — сказал Самохин. — Ковтун-то где сейчас?
— Быстренько закончил свои дела и на другую заставу уехал.
Андрей решил, что вернее всего расспросить самого пострадавшего.
— Пойдемте-ка, — сказал он, — к вашему Варене´.
Новоявленный переводчик сидел с забинтованной головой в маленькой комнатке, отведенной под санчасть, и с самым мрачным видом смотрел в окно. Он даже не поднялся, когда увидел вошедших Самохина, Дзюбу и Галиева.
— Здравствуйте, Вареня´! Как вы себя чувствуете? — спросил Андрей.
Тот криво усмехнулся:
— Оце порядок у Червоной Армии! Дрючком по кумполу — хэк! — а тоди: «Як соби почуваешь».
— Дрючком-то вас Али-ага ударил, — поправил его Самохин.
— Одна компания...
— Что за разговор был у вас с техником-интендантом Ковтуном?
