— Полковник Артамонов передал мне ваш рапорт, — произнес генерал. — Ничего не скажешь, хороший подарок вы нам припасли, да еще в такое время.
— Товарищ генерал, — сказал Андрей, — у меня ранение пустяковое, руки, ноги целы, голова на месте...
Кустистые брови генерала сошлись к переносице.
— А у нас, значит, и рук, ног нет, и голова не на месте?
— Я не то имел в виду. Речь идет обо мне. Прошу вас отправить меня на фронт.
— Нет, именно то! По-вашему, мы — тыловые крысы, на солнце спины греем, лясы точим. Вы, значит, хотите на фронт, а мы не хотим?
— Прошу вас отправить меня в любую действующую часть, — упрямо повторил Андрей.
— Ловлю на слове, — отозвался генерал. — Наша часть тоже действующая. Разговор отложим до конца совещания.
Заняв свое место в президиуме, генерал Емельянов взял указку и отдернул занавес, закрывавший половину стены. Под занавесом карта участка комендатуры и большая карта европейской части Советского Союза. Извилистая линия фронта перечеркнула Украину, Белоруссию, подошла к самой Москве. Напрягая зрение, Самохин увидел, какое ничтожное расстояние на карте между Киевом и Полтавой, мысленно перенесся туда, представил себе, что там творилось. Для присутствующих здесь линия фронта, отмеченная красным шнуром, — наглядное пособие. Для него — кровавый рубец, перечеркнувший всю жизнь. Этот рубец протянулся на тысячи километров, оставив позади себя сотни городов, тысячи и десятки тысяч сел.
Условные значки и названия, которые Андрей мог прочитать со своего места, всплывали в памяти страшными пожарами, грудами развалин на изрытой окопами и воронками земле. Мимо печных труб, указывающих обугленными пальцами в небо, идут по истерзанной земле толпы беженцев, солдаты, отставшие от своих частей. Вдоль обочин дорог тянутся на километры танки и пушки, разбитые бомбами повозки и машины.
— Мы знаем, как трудно сейчас на фронте, — словно отвечая на мысли Андрея, сказал генерал. — За последние сутки наши части оставили сотни населенных пунктов в Смоленской, Калининской, Орловской, Брянской, Калужской областях. Враг рвется к Москве. Родине невыносимо тяжело отбивать удары бронированных дивизий фашистов. Бои идут на подступах к столице. Но всем нам, всему нашему Отечеству будет неизмеримо тяжелее, если гитлеровским захватчикам удастся создать такую же линию фронта вот здесь (Емельянов провел указкой по южной среднеазиатской границе) и ударить нам в спину.
Если мы допустим это, железная петля фашизма затянется на горле Советской Родины. Эта опасность не только реальна, она угрожающе надвигается на нас и требует немедленных и решительных действий...
Андрей отметил про себя, что на совещании кроме пограничников присутствуют артиллеристы, связисты, летчики. За столом президиума в центре — генерал.
