заключалась в личности автора и содержании письма. Как ни невозможно было в это
поверить, оно было подписано Шики и приглашало меня на свидание.
Тон письма был ультимативным, не терпящим возражений, и даже немного
угрожающим: она требовала, чтобы я отвел ее завтра куда-нибудь прогуляться.
Совершенно сбитый с толку, я отправился домой, и в волнении и нерешительности не мог
заснуть, словно провинившийся самурай, которому приказали совершить на рассвете
харакири.
– Здорово, Кокуто!
Появившаяся, наконец, Шики энергично поприветствовала меня еще издали.
Одетая в обычное кимоно и совершенно несоответствующую ему вызывающе красную
кожаную куртку, она шагала по заполненной людьми круглой площадке с бронзовой
собакой в центре, где мы уговорились встретиться. Но гораздо больше, чем наряд, меня
поразила ее речь.
– Заждался, что ли? Извиняй, чувак. Пока смылась от Акитаки, аж вспотела.
Шики говорила, как ни в чем не бывало, хотя я буквально не мог ее узнать.
Стиль речи подошел бы какому-нибудь не слишком хорошо воспитанному парню, а не сдержанной девушке, которую я знал уже почти год. Не в силах ответить, я уставился
на нее. На первый взгляд в облике Шики не было ничего необычного. Та же грациозная и
стройная, немного миниатюрная фигурка… но слишком самоуверенная осанка и резкость
движений были незнакомы. Ощущение скрытого от посторонних глаз, но серьезного
противоречия окружило ее зыбкой атмосферой кукольного театра. Она – марионетка.
Внешне безупречная, но… лишь внешне.
– Ну, что смотришь? Я опоздала всего на час, а ты уже строишь такие рожи. Какой-
то ты, парень, нетерпеливый.
В устремленных на меня с незнакомым прищуром темных глазах Шики мелькнуло
непонятное выражение. Коротко подрезанные блестящие черные волосы обрамляли узкое
лицо с большими и выразительными глазами. И хотя сейчас в них отражался только
Микия Кокуто, казалось, они смотрели намного глубже и дальше. Куда? Если бы знать…
Если подумать, я мгновенно утонул в этих глазах в тот снежный день, когда
впервые встретил ее.
– Э-э… Ты… ты, в самом деле – Шики?
– Ага, – Шики засмеялась, что само по себе уже было необычно, и в ее усмешке
промелькнуло что-то незнакомое и хищное. – Кто же еще? Я сама на себя не похожа?
Кончай тормозить. Давай, веди меня куда-нибудь. Позволю тебе решать – цени, Кокуто.
Сцапав мою руку, Шики поволокла меня за собой. В замешательстве я даже не
обратил внимания на противоречие: моими решениями здесь и не пахло, Шики твердо
возглавила движение.
Мы бродили до упаду.
10
Шики не покупала ничего особенного, но без устали таскала меня от прилавка к
прилавку, от магазинчика к магазинчику, рассматривая яркие безделушки и шмотки и
отправляясь дальше, когда ей становилось скучно. Когда закончился первый зал торгового
комплекса, мы отправились во второй. Мои робкие предложения посидеть в кафе или
сходить в кинотеатр решительно отметались. И она была права. Я никогда прежде не
видел настолько активной и энергичной Шики, поэтому просто следил за ней, как
зачарованный – отправиться в такие скучные места было бы большой потерей.
Шики много говорила и выглядела возбужденной. Словно ее несла на гребне
высокая волна лихорадочного воодушевления.
Магазинчики в основном предлагали разную модную одежду, и я с облегчением
заметил, что Шики интересовала только женская одежда. Наконец, часа через четыре, она
устала бродить по магазинам и заявила, что хочет перекусить. Мы нашли незатейливую и
маленькую фаст-фудную закусочную и уселись. Шики сняла кожаную куртку и повесила
на спинку стула. Ее совершенно не соответствующее обстановке кимоно вызвало
удивленные взгляды, но она и не думала смущаться. Собрав всю свою храбрость, я задал
мучивший меня весь день вопрос:
– Шики, неужели ты всегда так говорила?
– Вроде того. Чтоб ты знал, бессмысленно пытаться опознать человека по тому, как
он говорит. Даже ты бы смог подделаться под кого-то другого.
Шики задумчиво откусила от гамбургера.
– Такого раньше не бывало. Сегодня мне впервые удалось выбраться наружу. И
раньше мне ничего не нужно было говорить потому, что мы с Шики думали одинаково.
Я ничего не понял.
– Как бы тебе сказать… Это называется расщеплением личности, если по-
простому. Меня зовут ШИКИ, а ее, нормальную, – Шики. Мое имя – от «плетеная ткань».
Но мы с ней не разные люди, и отличаемся только порядком наших приоритетов.
Иерархией интересов, можно и так сказать. И от этого невозможно избавиться.
Ее тонкий белый палец задумчиво чертил на салфетке кандзи «Шики» и «ШИКИ».
– Мне захотелось поговорить с тобой, Кокуто. Шики никак не решалась, поэтому
мне пришлось сделать это вместо нее. Врубился?
– В-вроде того.
Мой ответ прозвучал неуверенно и скованно, но, на самом деле, я уже чувствовал, что это правда. Такое уже случалось. Еще до старшей школы я встретил Шики – тем
