Ни Милт, ни капитан не обратили на нее внимания. «Это все из-за Тайлера! – думала Кит, проходя мимо столов и танцующих пар. – Если бы не он, то муж меня бы на руках носил, а так смотрит как на дешевую подстилку, готовую лечь под каждого встречного! И пусть заткнутся те, кто считает, что машины не испытывают ревности. Еще как испытывают! Ревность и презрение! И это у них в крови… Или в микросхемах… Черт возьми! Нужно будет как-нибудь вскрыть одного из них и посмотреть, из чего они состоят!»
Кит зашла в женский туалет и закурила сигарету. Табак и марихуана – вот чего ей сейчас не хватало. И шел бы к черту достопочтенный муженек, беспокоящийся о выродке, который развивается в ее теле… Кит вспомнила дикаря, которому отдавалась на Хейцкале, и желудок ее вывернуло наизнанку. Две женщины, сплетничающие о какой-то подруге, переспавшей со всеми мужьями своих подруг, замолчали и уставились на Кит, словно никогда не видели блюющей женщины.
– Я беременна, – сказала она им, и они недоверчиво закивали седеющими головами.
«Бартон! – подумала Кит. – Вот кто рассказал мужу про Тайлера. Какая же я была дура, что связалась с этими кретинами! Ну какой мужик умел когда-либо держать язык за зубами?! Конечно же, Тайлер обо всем рассказал своему другу, а тот (жополиз несчастный!) тут же передал все это своему работодателю!» Кит громко выругалась. Женщины снова замолчали, но на этот раз объяснений не было. Кит умылась, открыла сумочку и привела себя в порядок.
– Ненавижу мужиков! – сказала она старым сплетницам, и те снова согласно закивали седыми головами…
Какой-то молодой турист помог ей найти отсек, где находилась каюта Бартона, и долго не хотел отпускать, намекая на интимный вечер и бурную ночь.
– Мне двадцать восемь лет, – сказала Кит. – И я сомневаюсь, что ты меня чем-то сможешь удивить, мальчик! – она искала ссоры, но он просто ушел. – Что ж, тебе больше достанется, Бартон! – прошипела Кит.
Она остановилась возле его каюты и нажала кнопку вызова…
– Ты кого-то ждешь? – спросила официантка, оборачиваясь к Бартону.
– Нет, – Бартон посмотрел на дверь. – Думаю, так будет лучше, – сказал он, одергивая официантке кружевной подол рабочего платья.
– Есть разговор, – сказала Кит. Темные глаза скользнули по раскрасневшемуся лицу официантки. – А ты, я смотрю, не теряешь даром времени!
– Причем тут я? Твой муж сам заплатил ей, чтобы она пришла ко мне.
– Вот как?!
– Я, пожалуй, пойду, – сказала официантка.
– Да уж сделай доброе дело! – Кит отошла в сторону, выпуская ее.
Дверь закрылась.
Крит. Белый снег скрипел под подошвой ботинок Бартона.
– Впечатляет? – спросил его доктор Милт.
– Впечатляет что?
– Чистота и бескрайность, мистер Бартон! Когда я впервые привез свою жену на эту планету, она забавлялась, как ребенок.
– Всего лишь женщина.
– Возможно… Но разве именно это и не лежит в основе человечества – удивляться и радоваться всему новому?
– Всего лишь очередной поворот судьбы.
– Так вы фаталист, мистер Бартон?
– Нет. Просто принимаю то, что есть, и не хочу придумывать то, чего никогда не было и не будет.
– И что же у вас есть?
– Моя жизнь, доктор Милт…
В эту ночь Бартон долго не мог заснуть. Они лежали с Кит в его кровати и разговаривали о детстве.
– Господи! Какой же ты человечный! – прошептала она, разглаживая рыжие волосы на его груди.
– Моя жена всегда говорила обратное.
– Я не твоя жена, Милт.
– Бартон.
– Извини.
– Ничего. Лучше уж так, чем прятать дикарей за ширмой и пускаться в нелепые оправдания.
– Да, – Кит слизнула капельку пота с его груди. – Мой муж никогда не потеет.
– Знаешь, отец всегда говорил мне, что мужчину могут сгубить только три вещи: алкоголь, женщины и собственная тупость.
– Правда? А что он говорил о женщинах?
– Ничего не говорил.
– Твой отец был мудрым человеком.
– А твой?
– А что мой? Он гордится мной, потому что я удачно вышла замуж. Гордится моим мужем. Гордится моей жизнью… Знаешь, иногда мне хочется обо всем ему рассказать: кто такой на самом деле доктор Милт и что это за планета… Но я не могу… Пытаюсь, но не могу.
– Я тоже пытался сказать отцу, что умираю. Смотрел ему в глаза и думал о печени, которая вот-вот должна отказать.
– В такие моменты я просто обрываю связь.
– Я тоже.
– Но теперь у тебя все будет в порядке. Муж сказал, что сможет тебе помочь… – Кит прижалась к его небритой щеке и зашептала на ухо. – И мы оба будем зависеть от него. Ты и я. Два грубых природных камня в идеальной стене.
– Мне все равно.
– Мне тоже, – Кит положила его руки на свои бедра. – Возьми меня еще раз, Бартон. Возьми, потому что эта ночь повторится нескоро. Пожалуйста…
Яркий свет заливал операционную. Бартон лежал на столе лицом вниз. Немота сковывала тело. Он ничего не чувствовал. Лишь слышал звуки работы сложных механизмов да приглушенные голоса.
– Вы в порядке, мистер Бартон? – спросил доктор Милт.
– Да.
– Сейчас мы подключим искусственную печень к вашей нервной системе. Если будет больно, не стесняйтесь, кричите…
И Бартон кричал. Кричал так сильно, что голосовые связки не выдержали и голос сорвался на дикий животный хрип умирающего хищника…
