Утешившись тем, что я взвалил на себя более тяжелую часть приготовлений к банным процедурам артефакта, кис согласно мяукнул и побежал исполнять. Я высунулся в окно и поманил пальцем стоявшую наполненной бадейку у колодца. С такой высоты она казалась совсем крошечной, но магическому приказу повиновалась безоговорочно. Я порадовался, что левитация дается мне с каждым разом все легче и легче. И почему с предсказаниями так же не выходит?
Отмыть Зеркало не составило труда. Поверхность стекла больше не казалась мутной. Вот только черные пятна окисленного серебра с амальгамы никуда не делись, да и сколы на огранке тоже. Зеркало по-прежнему выглядело унылым.
Я тяжело вздохнул. Почему-то Зеркало казалось мне печальным, и очень хотелось его как-то успокоить, приголубить. Я нежно провел пальцами по сколу. Порезаться я не боялся, словно понимал, что старинный артефакт не станет без повода причинять мне вред. Но что-то кольнуло, хоть и не острым краем скола, и не от зеркала исходило это ощущение. Я внимательно изучил свои пальцы, потом край стекла, ничего не увидел, пожал плечами, заглянул на обратную сторону. Сзади Зеркало крепилось к доске, а уже к ней - подставка. Только теперь я заметил, что доска эта рассохлась и кое-где проедена до дыр мышами. Внизу, где сильнее всего пострадала амальгама, от дерева вообще почти ничего не осталось. Снова поднялась злость на мышь, как бы там Сириус ее не защищал. Я нагнулся и внимательно вгляделся в дыру. И вот тут кольнуло уже не по-детски. Словно что-то вонзилось в глаз, но не вошло внутрь, а зацепилось крючком, потянуло вперед, приближая пострадавшее от влаги и времени серебряное напыление. Горизонт зрения расширился, проникая все глубже в структуру металла, тронутого коррозией. Казалось, мой взгляд обрел материальность и силу. Стоило мне заметить черные пятна, как я начинал выхватывать его составляющие, и они сдавались под моим взором, дробились на матовые белые снежинки оксида, а потом и дальше, отбрасывая все ненужное, возвращаясь к первозданному блеску чистого серебра.
Когда я разогнулся, голова кружилась. Опершись на деревянную основу Зеркала, я сделал полшага и посмотрел на стекло. За ним была ровная отражающая поверхность. Ни пятнышка, ни тени. Пальцы мои снова скользнули по уже знакомому сколу, и за ними потянулась ровная сияющая полоска, окантовывая сбитый край все тем же чистым серебром. Я задохнулся от восторга и привычно потерял сознание.
Кустарное инвалидное кресло, подрагивая костяными ободами на выщербленном паркете, подкатило к окну. Калека отпустил колеса, расслабленно уронил руки на колени, потер левой правую - беспалую. Взгляд его был устремлен в небо и наполнен тоской. В этой позе он застыл, забыв о времени, о себе, обо всем, жадно следя за огненным диском солнца, опускающегося к горизонту.
- Все еще не можешь простить? - прозвучал насмешливый мелодичный голос из центра большой комнаты.
Калека вздрогнул, но обернулся медленно, не выдавая своих эмоций.
- Кто ты? Зачем ты здесь? - произнес он хрипло, но ровно.
Но тут же глаза его расширились. Посреди не обремененной мебелью комнаты стояла богиня. Наготу красавицы стыдливо прикрывало покрывало волос, уходящее за ее спину алчущей тьмой. В глазах застыло обещание.
Но не мне.
- Не притворяйся, ты ведь меня ждал, - мерцающий силуэт гибкого тела растаял, уже через мгновенье обвиваясь вокруг прикованного к креслу мужчины.
Я готов был поменяться с ним местами, стать на всю жизнь таким же калекой, чтобы хоть раз вот так прикоснуться к ней.
- Кто ты? - в голосе инвалида задрожала предательская слабость.
- Можешь звать меня Этернидад, - и снова моя богиня рассыпалась звонким колокольчиком смеха, исчезнув, чтобы появится в проеме окна, закрывая увечному вид на закат, - ведь тебя зовет огонь, разве нет? - ее пронзительный взгляд был устремлен вдаль.
Мужчина обессилено опустил плечи.
- И что с того? Разве не видно, во что он меня превратил?
- Я могу помочь тебе... - очертания прекрасного тела начали трансформироваться, приобретая иные, не менее прекрасные формы. Хищные линии драконьего тела поражали своей великолепно продуманной динамичностью. Все в этой твари говорило о стремительности полета. Вытянув изящную шею, шипастая голова подмигнула бывшему магу фиолетовым глазом. - Ты сможешь снова повелевать этой мощью.
Сердце калеки понеслось вскачь. Пустота, что с того рокового провала появилась в его душе, снова на мгновение заполнилась, подарив чувство целостности.
- Они забрали слишком большую власть, Арий, - прошептали прекрасные губы. - Мне нужна помощь. Я верну тебе прежнюю силу, чтобы ты смог помочь мне.
Очнулся я от яркой вспышки. Зеркало игриво подмигивало всеми цветами радуги, явно намереваясь что-то мне показать.
Глава десятая.
ВРЕДНЫЕ РОДИЧИ.
Киниада.
(H7)
