На следующее утро я проснулся, на удивление, отдохнувшим и воодушевленным. Будто полночи занимался чем-то общественно полезным. Сходив на завтрак присоединился к толпе каторжников готовящихся к встрече высокой комиссии, те должны были прибыть с минуты на минуту.
Над главными воротам пестрели транспаранты, самый большой из них, казалось, был замазан в чем-то коричневом, его пытались оттереть, но тщетно. И что за люди транспарант попортили, ничего святого, сплошное быдло вокруг...
Наконец, караван из десятка скотов и сотни вооруженных до ушей стражей, въехал в ворота рудников. Толпа арестантов восторженно заголосила, и поднявшийся на крышу одной из повозок, пухлый мужичок приветственно помахал нам рукой. Это похоже главный.
В это время, из здания администрации появился Жо, выглядел он слегка недовольным — рожа красная и злая, а руки измазаны в синих чернилах. Чем это он занимался интересно?
Вскоре высокая комиссия выгрузилась из своих повозок и принялась осматривать территорию. Жо к этому времени успокоился и стал добрым и обходительным. Обойдя столовую и административные здания они подошли к площадке, где на всеобщее обозрение было выставлено чучело убиенного мною Ебобо.
— А это что у вас? - спросил солидный седой мужчина, определенный мною как главный или для сокращения — главнюк.
— О, это наши гвардейцы на днях отловили, только подумайте - какой шикарный экземпляр! А Зубищи-то какие! Зубищи! Вы только гляньте! - восхвалял мою добычу Жо Браун.
Главнюк раскрыл пасть чудища, желая взглянуть на обещанные зубищи, и всеобщему обозрению предстало мое вчерашнее творение, за ночь оно хорошенько взопрело, и сейчас, с силой профессионального боксера ударило по обонянию окружающих людей.
Я, стоящий в толпе рудокопов, задумался : а это перфоманс или инсталляция? С одной стороны арт-объект был заготовлен заранее. Но с другой, силу искусства он обрел только сейчас, от непосредственного взаимодействия с ним. Да, дилемма.
Жо Браун, в это время, оправдывался перед блюющей комиссией :
— Оно ж, когда его поймали, говноройку сожрало — вот, видимо что-то осталось... Даже и не знаю как не уследили...
Жо пришлось спешно расчехлять свои запасы 20летнего коньяка и отпаивать комиссию, а я отправился в ГЦКЗ. Делу время - потехе час. Скоро выступление и нужно быть полностью готовым.
* * *
На сцену вышел наряженный во фрак Пиос и торжественно произнес :
— Дорогие гости, и наши постоянные зрители! - поклон в сторону тощих зеков.
— Я рад вас приветствовать в этом здании! Сегодня вам предстоит насладиться нашим лучшим творением. Итак! Встречайте :
Шансон-опера «Улицы разбитых фонарей».
[opera on]
Двое молодых братьев возвращаются в свой город. Под предводительством короля они одержали сокрушительную победу над врагом. — на сцену выхожу я — Кардамон, и мой брат Рельсин. Рельсин хромает, он едва оправился от полученных ранений, и продолжает страдать.
Кардамон :
Ну что ж ты брат, смотри как здесь красиво,
Все лучшее должно быть впереди,
Пора бы вспомнить что мы живы,
Забудь о прошлом, и командиров не суди.
Рельсин:
Я рад бы обо всем забыть,
И радоваться жизни как и ты,
Но моя роль, в печали быть,
Пока от ран не пропадут следы.
Отдохнув от ужасов войны и восстановившись, оба решают пойти по пути юриспруденции, но первый брат выбрал стезю прокурора, а второй — пошел в простые стражи-следаки, решив бороться со злодеями «на земле».
Проходит время, первый брат по имени Кардамон набирает вес в своей конторе и перебирая бумажки, растет в должностях, получая повышения. Он доволен жизнью и зовет брата к себе. Но Рельсин отказывается, он предпочитает действовать
В это время, он борется с эпидемией различных преступлений захлестнувших город. Он сбивается с ног, но ничего не помогает, арестованные воры и убийцы сидят в тюрьмах, но преступления продолжаются. Поняв, что ему в руки попадают лишь мелкие пешки, он раскручивает сеть своих осведомителей и узнает, что за всеми этим беспределом стоит ОПГ, во главе с неким Жрецом. Но кто этот человек узнать не удается, он хорошо прячется. Проходит еще несколько месяцев бесплодных попыток выйти на главаря.
В один из дней, Рельсин со своим другом и напарником Доломитом возвращаются со службы. На них нападают неизвестные, произнеся следующую фразу : «Жрец передает привет» . Завязывается драка, в которой Доломит погибает, прикрыв своим телом товарища.
Нападающие частично убиты, частично сбежали. Следов и ниточек не остается.
Рельсин на могиле друга дает обещание отомстить :
Ты был хорошим другом,
Тебе я верил как себе,
И мое сердце гложет мука,
Горит моя душа в огне.
Убийца должен быть наказан,
Его найду любой ценой,
Теперь моралью я не связан.
Клянусь своей душой!
Рельсин решает, что должен «опуститься на городское дно» и внедрившись в местные банды, оттуда выйти на противника.
