Караджале полностью

Итак, Караджале работал трудно. Особенно во второй половине жизни, когда знаменитые комедии уже были написаны и уже изданы его драматические новеллы «Пасхальная свеча», «Грех», «В военное время», которые не изменили ни общественного, ни имущественного положения автора. Однако талант его за эти годы, несомненно, окреп.

Чем старше становится Караджале, чем труднее приходится ему в тисках времени, тем более острым становится его взор, тем яснее понимание окружающей его жизни. И вот создатель великой фрески — четырех взаимно дополняющих друг друга комедий — приступает к новой работе, которая на первый взгляд кажется состоящей из случайных набросков. На самом деле это снова критическая картина целого мира, выполненная скупыми и очень экономными мазками.

Караджале любил говорить, что природа не работает по стереотипам, а штампует каждого по особой колодке: один «закручен» этак, другой иначе, каждый на свой манер — не устаешь любоваться и… насмехаться.

Глаз Караджале хорошо подмечал особенности каждого, один-два штриха — и рисунок типа готов. Поэтому и его короткие рассказы содержат законченные рисунки типических фигур.

Может быть, Караджале и не думал создавать цельной картины общества. Короткие рассказы, о которых пойдет речь, он писал для газеты из недели в неделю, как фельетоны. Но когда их накопилось достаточное количество, автор не мог не увидеть, что в его рассказах представлены все страсти, расчеты, интересы, вкусы, пороки, драмы и трагикомедии правящего класса. И он стал подумывать об издании их отдельной книгой.

Постоянная рубрика Караджале в газете «Уииверсул», где печатались эти рассказы из будущей книги, называлась скромно: «Критические заметки». В предисловии к ним автор объяснял, почему он будет заниматься только «мелкими» и будничными темами:

«Я не могу думать о высоких материях, когда шагаю на земле по ореховым скорлупам. Банальная моя жизнь, наша общая жизнь румын — вот что меня интересует, вот что неудержимо привлекает мое внимание».

Общее название, под которым Караджале впоследствии выпустил эти короткие газетные рассказы — «Моменты», — вполне соответствовало материалу, каждый рассказ — это действительно только момент жизни, или как сказали бы мы сейчас, «моментальная фотография». Но уже тогда один из тшвестных румынских юмористических писателей, Георге Ранетти, сказал автору:

«Не Моменты, маэстро, а Монументы, — так надо было бы озаглавить эту замечательную книгу, потому что каждая из ее страниц — монумент наблюдательности, остроумия и художественной завершенности».

Итак, моменты.

Чем отличаются они от обычных коротких рассказов или от новелл самого Караджале?

Прежде всего своей драматической формой. В «Моментах» Караджале не повествует, не рассказывает — мы узнаем о происшествии и его героях из диалога действующих лиц. Два человека встречаются на улице или в кафе. В жаркий день кто-то звонит в дверь и спрашивает, живет ли в этом доме Попеску. Человек пришел в регистратуру какого-то учреждения справиться о судьбе одной петиции… Простейшие сценки, в которых чаще всего участвуют только два человека. Но каждая из них — миниатюрная комедия.

Вспомним караджалевские пьесы. Герои связаны одной интригой, раскрытие характеров происходит по мере движения фабулы, нравы тоже показаны в связи с историей, которая разворачивается на сцене. В «Моментах» Караджале сделал открытие, которое широко используется в наши дни новейшими драматургическими школами: каждый, даже случайный, разговор между двумя людьми содержит элементы драмы и комедии. Мир во всех его противоречиях, люди с их чувствами, мыслями, слабостями даны в простейших на первый взгляд, маленьких сценках; их можно оценить по достоинству, перечитав их или услышав диалог со сцены.

Искусство драматурга Караджале достигает в «Моментах» своей вершины. Даже в сценах, в которых, казалось бы, ничего не происходит, чувствуется биение жизни, драматическое напряжение. Рассказывая о вещах, как будто исключающих диалог, например, излагая содержание полицейского протокола, Караджале умеет все же придать ему драматическую форму — в протоколе излагаются полицейским языком диалоги персонажей, на которых составлен акт.

Общество и его жизнь даны в раздробленном виде, автор как бы рассматривает в микроскоп каждую частицу в отдельности. Но из этого сознательного дробления жизни возникает законченная картина. В чем-то манера Караджале напоминает известный теперь метод документального кино — съемки скрытой камерой.

Он подслушивал и выслеживал истину, он не навязывал своего отношения к ней, но как часто он щетинился всеми иглами своей острой злости ко всему тому, что уродует жизнь.

Трудно пересказывать «Моменты» Караджале, потому что их сила прежде всего в слове и точности подробностей. Можно лишь дать несколько примеров, показывающих, как автор строит композицию, как добивается ясности, выразительности и типизации.