– Мисс Голдман! – колотится в ванную служащая. – Мисс Голдман, с вами всё хорошо?
Смотрю не незапертую дверь – как прозаично.
– Я велела оставить меня в покое!
Пытаюсь выговорить то сердито, но в слогах запинаюсь. Миринда повествует об услышанном ударе, всплеске воды и последующем молчании – ей движет беспокойство.
– Если я могу помочь, мисс Голдман…
Погружаюсь в ванну обратно – медленно и аккуратно.
– Мисс Голдман, с вами всё в порядке?
Вот приставучая…
– Мисс Голдман.
– Не мешай. Мне. Отдыхать.
– Слушаюсь.
Стук каблучков Миринды уносит её из-под дверей дальше по коридору. Расслабляюсь и ни о чём не размышляю. Иногда следует оставить всё в покое – и себя в первую очередь. Кожа распаривается, сжатые мышцы отпускает. Взгляд мой каменеет на белой плитке, что неровным углом препирается с зеркалом. Не знаю, сколько времени проходит. В чувства меня приводят крошечные удары по двери.
– Кара, ты утонула?
Голос Золото не такой задорный как обычно. Думаю, в Академии ей могло перепасть из-за новостей о старшей сестре. Ныне её будут сторониться.
– Если утонула, – продолжает Золото, – я забираю комнату себе, так и знай.
Пытается шутить в свойственной ей манере, но я различаю – их невозможно не различить – тоскливые ноты в некогда звонком голосе.
– Что тебе, маленькое чудовище? – спрашиваю я.
Золото отвечает, что пришла из Академии и хотела умыться. Сколько я пробыла в ванной? Встаю и, закутываясь в полотенце, открываю дверь. Золото проходит к раковине и под мощным напором воды поливает руки и лицо.
– Выглядишь отстойно, – говорит девочка. Всё ещё ни разу не посмотрев на меня.
– Это семейное, – парирую я.
– Купалась в ледяной воде?
Наполненная чаша всем своим видом демонстрирует, что остыла.
– Долго лежала.
– Жесть.
Золото замирает и рассказывает, как к ней по пути домой из Академии пристали жалкие корреспонденты (вряд ли они дотягивают до официальной должности) из Вестника. Предлагаю воздержаться от пеших прогулок по мосту и пользоваться личным транспортом.
– Это у тебя бзик на мостах, сестричка, – кидает Золото. – Меня же устраивает компания из учащихся вместе со мной. Я люблю прогуливаться по Новому Миру.
Сестра никогда и ничем не делилась со мной просто так, никогда не рассказывала о происходящем в жизни. И я не интересовалась. Такое ощущение, будто я многое упустила. Почему?
Убегаю от собственных мыслей?
– Так что с теми людьми из Вестника?
– Они кричали: «Золотая девочка займёт место сладкой Карамели?» – передразнивая чьи-то голоса, смеётся сестра. – И знаешь, что я ответила?
Не удерживаюсь от злой шутки:
– Автографы по выходным?
– Лучше бы сказала так. – Золото выключает воду и вытирает руки о полотенце на мне. Я сказала, что процентные ставки растут, падают, золото поднимается на рынке и вновь уступает другим драгоценным металлам, но одно известно наверняка: ещё словно о семье, я сделаю вашу жизнь обратно пропорциональной значению имени моей сестры.
– Так и сказала? – воскликнула я.
– Ага. Они начали шептаться, придумывать новые заголовки типа «Старшая дочь семьи Голдман потянет за собой на дно младшую» но я повторила: «Обратно пропорциональной. Вы знаете, что это такое». И быстренько ушла домой.
– Отец тебя убьёт, – хмыкаю я.
– Не сомневаюсь.
– Но я тобой горжусь.
– Не сомневаюсь!
Улыбаюсь сестре:
– Почему ты так поступила?
– Хоть ты меня и бесишь, – говорит Золото, – остаёшься моей сестрой. Ничего с этим поделать не могу.
– Спасибо, Золото, – смягчаюсь я.
– Не привыкай, – хмыкает девочка.
Мы расходимся. Она прячется в своей спальне, я – в своей. Запираюсь и взглядом отмечаю пропавшего из банки паука: вновь шастает по комнате, однако ныне – с моей инициативой.
Как можно переварить всю эту информацию. Для чего? Может, отец проверял меня? Проверял, достойная ли я Палаты Социума, достойна ли жизни на поверхности? Ничего не понимаю… Может, меня проверял сам Новый Мир?
Одеваюсь в домашнее, расчёсываю волосы – мокрые, бьют по лопатках.
– Мисс Голдман? – зовёт служащая. – Простите, мисс Голдман, на пороге дома Ромео Дьюсбери.
Чёрт с тобой, Дьюсбери! Глупый мальчишка, идущий на поводу неясных чувств. Для чего? Пришёл разобраться во вчерашней ситуации? Пришёл высказаться на тему сегодняшних новостей? Пришёл разорвать пару? Он опоздал! За нас это сделала Администрация.
– И что? – спокойно спрашиваю я. – Постоит и уйдёт, верно?
Миринда кивает. Затем:
– Он грозился снять дыхательную маску.
– Ну не дурак ли?
Спускаюсь в прихожую, открываю дверь и велю немедленно заходить. Ромео заваливается в дом. Надеюсь, никто это не заснял.
– Зачем ты пришёл? – восклицаю я. Миринда тотчас исчезает – убегает в свою комнатку.
Стоит ли мне – по совету отца – увести Ромео в спальню и обговорить там? О, это даже звучит дико. Ненормально. Уродливо. Неправильно. Девиантно!
– Я получил сообщение от Администрации Академии, – говорит Ромео. – Они расторгли нашу пару.
– Знаю, – киваю в ответ.
– Это бред.
– Не поняла?
– Бумагу они, может, и порвали, но нас не поменяли. Ничего не изменилось в наших отношениях, в моём отношении к тебе. Мне плевать на их указку, я чувствую иначе – и тебя оправдают.
