БЕСТСЕЛЛЕР NEW YORK TIMES.Другой роман Сандры Сиснерос «Дом на Манго-стрит» был переведен на 20+ языков, проданный тираж >6 000 000 экземпляров.«Карамело» – семейный роман-хроника о Мексике, отношениях отцов и детей, взрослении и становлении личности. История, густо приправленная культурными и историческими отсылками, живой речью, яркими персонажами.Каждое лето большая семья Лалы Рейес отправляется в долгожданное путешествие из Чикаго в Мехико – в дом Маленького Дедули и Ужасной Бабули.Лала с интересом наблюдает за отношениями родных, часто по-детски приукрашивает события и выдумывает небылицы. Девочка изо всех сил хочет понять, как устроен ее мир, пытается выяснить причины, по которым Ужасная Бабуля стала такой ужасной и всю жизнь играла роль ведьмы из самых страшных сказок. Но больше всего Лала стремится обрести собственный голос среди сотни других: громких, перебивающих, более уверенных и сильных.В конце концов поиски ответов на эти вопросы, подобно пестрому узору на знаменитой шали rebozo, перетекают в бурное исследование жизни, любви, лжи, предательств.Сандра Сиснерос – обладательница престижных литературных премий: лауреат «Премии Набокова-2019» «За вклад в развитие мировой литературы», лауреат «Национальной книжной премии Америки», лауреат «Литературной премии Lanna», лауреат «Дублинской литературной премии».
Расскажи мне историю, даже если она ложь.
По правде говоря, эти истории – всего лишь истории, обрывки нитей, найденные случайно то тут, то там и сплетенные вместе, чтобы получилось что-то новое. Я выдумала то, чего не знаю, и преувеличила то, что знаю, продолжая семейную традицию незлонамеренной лжи. Если, выдумывая, я, сама того не ожидая, наткнулась на правду,
Писать книгу – значит задавать вопросы. Не важно, отвечают ли тебе правду или
Acu'erdate de Acapulco,
de aquellas noches,
Mar'ia bonita, Mar'ia del alma;
acu'erdate quen en la playa,
con tus manitas las estrellitas
las enjuagabas[7].
На фотографии, висящей над Папиной кроватью, мы все маленькие. Мы были маленькими в Акапулько. И всегда останемся маленькими. Для него мы и сейчас точно такие, какими были тогда.
Сразу за нами плещутся воды Акапулько, а мы сидим на границе воды и земли. Маленькие Лоло и Мемо показывают рожки над головами друг друга; Ужасная Бабуля обнимает их, хотя в жизни ничего подобного не делала. Мать отстраняется от нее ровно настолько, чтобы не показаться невежливой; рядом с ней примостился ссутулившийся Тото. Большие мальчики, Рафа, Ито и Тикис, стоят возле Папы, его худые руки лежат у них на плечах. Бледнолицая Тетушка прижимает к животу Антониету Арасели. Фотоаппарат щелкает, и она моргает, словно не желает знать будущее: о продаже дома на улице Судьбы, переезде в Монтеррей.
Папа щурится точно так, как щурюсь я, когда меня фотографируют. Он еще не
У Ужасной Бабули такая же светлая кожа, что и у Папы, но со слоновьими складками. Она упакована в купальник, цвет которого хорошо сочетается со старым зонтиком с янтарной ручкой.
Меня среди них нет. Они забыли обо мне, когда фотограф, шедший по пляжу, предложил сделать общий портрет,
И тут все понимают, что портрет неполон. Словно меня не существует. Словно я тот самый фотограф, бредущий по пляжу со штативом на плече и вопрошающий:
Новый подержанный белый «кадиллак» Дядюшки Толстоморда, зеленая «импала» Дядюшки Малыша и Папин красный универсал «шевроле», купленный тем летом в кредит, – все они мчатся к дому Маленького Дедули и Ужасной Бабули в Мехико. Через Чикаго, по Трассе № 66, по Огден-авеню, мимо гигантской черепахи, рекламирующей средство для полировки автомобилей – и дальше всю дорогу до Сент-Луиса, Миссури, который Папа называет по-испански: Сан-Луис. От Сан-Луиса до Талсы, Оклахома. От Талсы, Оклахома, до Далласа. От Далласа через Сан-Антонио до Ларедо по шоссе № 81, пока мы не оказываемся по другую сторону границы. Монтеррей. Сатилло. Матеуала. Сан-Луис-Потоси. Керетаро. Мехико.
Каждый раз, как белый «кадиллак» Дядюшки Толстоморда обгоняет наш красный универсал, кузены – Элвис, Аристотель и Байрон – показывают нам языки и машут руками.
– Быстрей, – просим мы Папу. – Давай быстрей!
Мы проносимся мимо зеленой «импалы», и Амор и Пас повисают на плече Дядюшки Малыша:
– Папуля, не отставай!
Мы с братьями корчим им рожи, плюем, показываем на них пальцами и хохочем. Три машины – зеленая «импала», белый «кадиллак», красный универсал – устраивают между собой гонки, временами обгоняя друг друга даже по обочине. Женщины вопят: «Потише!» Дети вопят: «Быстрей!»
