Огонь загорается не сразу. Журналы толстые и дают бледный землистый дым, от которого начинаешь кашлять. Довольная Мама накрывает все это крышкой, а потом возвращается в дом. Она стелет себе постель, моет оставшиеся от завтрака тарелки, ставит стираться белье, после чего мы садимся и принимаемся за tacos с яйцами и сосисками. Она регулярно отдергивает кухонную занавеску и отправляет меня во двор подбросить в гриль еще журналов. Она не успокаивается до тех пор, пока из-под крышки не начинает подниматься тонкая серая струйка дыма.
– Черт побери! – бормочет она, чистя картошку.
Вечером домой приходят мальчики и спрашивают:
– Что это горит?
– Моя жизнь, – отвечает Мама. Каждый раз, когда она начинает изъясняться как безумная, мы понимаем, что лучше оставить ее в покое.
Мемо хочет выйти и посмотреть, но Мама хватает его за капюшон толстовки.
– Вот этого не надо. Ешь свой ужин, мальчик, а потом закончи прибирать в комнате, – говорит она. И к тому времени, как Мемо заканчивает уборку, он забывает о гриле.
У нее есть неоконченные вышивки. Есть книжки-раскраски. Есть комнатные растения, что надо пересадить, и телевизионные шоу, что надо посмотреть. Но Маме ничего этого не хочется. Ничего. Не хочется даже просто лежать на спине и смотреть в потолок.
Все это началось с тех пор, когда 20 декабря – дата рождения Тото – выскочило на 137-м пинг-понговом шарике по ходу розыгрыша военной лотереи. Мама перестает накладывать на лицо косметику, делать прически и выщипывать брови. Она накапливает каталоги семян вперемежку с номерами «Чикаго Сан-Таймс», а затем выбрасывает все это. Она набирает вес, потому что перестает делать свои ежедневные упражнения. Ей ничто не интересно.
Так продолжается до тех пор, пока мальчики не приносят домой учебники, по которым учатся в колледже. И она читает Фрейре, Фромма, Паса, Неруду и, позже, Сестру Хуану Инес де ла Крус, Элдриджа Кливера, Малкольма Икса и Вождя Джозефа. Она подписывается на «Мать Джонс» и «Нацию», вырывает оттуда страницы с политическими стихами и прикрепляет к холодильнику. Она преданно слушает Стадса Теркеля по радио WFMT, и теперь с доски для дартс на нее смотрит Спиро Агню. А на зеркале в ванной комнате висит слоган общенациональной рекламной кампании: «Хуже всего использовать разум впустую».
<p>53</p><p>El Otro Lado<a l:href="#n_376" type="note">[376]</a></p>
