«Летописцы наши не Тациты: не судили государей; рассказывали не все дела их, а только блестящие — воинские успехи, знаки набожности и проч.
Анализу летописного текста посвящена статья «Известие о Марфе-посаднице, взятое из жития св. Зосимы». Карамзин ставит общую проблему: женщина в русской истории — и высказывает пожелание, «чтобы когда-нибудь искусное перо изобразило нам
В статье «Русская старина» Карамзин пересказывает сообщения иностранцев о старой Москве и России, сопровождая их критическим анализом на основании русских источников.
Получив уведомление о назначении его историографом, Карамзин первым делом беспокоится об источниках, нужных для работы, просит — и именным указом получает — разрешение пользоваться государственными архивами и монастырскими библиотеками.
Приступая к работе, Карамзин имел общий план «Истории…» и намеревался довести ее, по крайней мере, до времени Петра I.
В записной книжке начала 1800-х годов есть набросок плана по периодам с примечанием:
«Не следовать Шлецер[овскому] разделению Рос[сийской] Истории»:
«1) Начало, времена язычества, введение Христ. До разделения монархии.
2) До покорения России.
3) Освобождение России. — До времен Роман. — Новое поколение царей.
Преобразование России при государе Петре».
Карамзин отдавал себе отчет, что начатый им труд потребует значительного времени. «В пять-шесть лет, — писал он Муравьеву, — я надеюсь дойти до Романовых, а прежде я не намерен ничего печатать».
В той же записной книжке появляются наброски к предисловию, некоторые из них войдут в написанный 12 лет спустя текст: