– Не получится! – ковыряя землю носком ботинка, произнёс Дырка. – Тибуда действует только на этой планете.
– Тогда сделай меня королём Марса, – потребовал Буль-Буль. – А ты будешь моим помощником и первым советником.
– Я сам хочу быть королём, – неожиданно заупрямился Дырка. – Почему вы всё время командуете? Я, может, тоже хочу стать важным, как царь!
– Потому что я самый главный! Я капитан! Я пират! – ударил себя кулаком в грудь Буль-Буль. – И потом, уверен, что ты даже командовать не умеешь! Лево руля! Право руля! Полный вперёд!
– А я научусь командовать, – не соглашался Дырка. – Я сообразительный. Я всегда мечтал командовать.
– Нет, главным буду я! – толкнув Дырку, разозлился пират Буль-Буль и, выхватив у него Тибуду, громко произнёс: – Хочу быть королём Марса!
Разбойник стал ждать. Но никакого чуда не происходило. Всё оставалось по-прежнему, как и было раньше.
– Ага! – обрадовался Дырка. – Она только мои желания исполняет. Ведь это я её выиграл в соревновании.
Дырка наклонился над Тибудой, важно прокашлялся и громко произнёс:
– Значит, так…
А Карандаш и его друзья гуляли по городу и ни о чём не подозревали. Самоделкин попросил художника нарисовать ему фотоаппарат и, как настоящий турист, фотографировал всё интересное, что попадалось на пути.
– Смотрите, круглый дом, – удивился профессор Пыхтелкин. – Интересно, что внутри этого здания?
Вдруг одно из окон круглого дома отворилось, и оттуда выглянул смешной лохматый марсианин.
– Простите, пожалуйста, это не вы – пришельцы из космоса? – спросил марсианин Самоделкина. – Про вас по телевизору рассказывали.
– Мы гости с Земли, а не пришельцы, – обиделся железный человечек. – Пришельцы – это такие страшные монстры, у которых две головы, а вместо рук – щупальца. Я по телевизору видел, – добавил он.
– Простите, я не хотел вас обидеть. Заходите к нам в гости, – пригласил их марсианин.
– А что здесь у вас? – спросил любопытный Карандаш.
– У нас здесь главная марсианская школа, – ответил марсианин. – А я – её директор мистер Жирафус.
– Вы заметили, у всех марсиан какие-то звериные имена? – тихо произнёс Карандаш. – Котоус, Жирафус, Бегемотус…
Путешественники открыли дверь и вошли в марсианскую школу. Им было интересно, как учатся дети. Внутри всё оказалось не так, как в земной школе. Марсианские дети не сидели за партами, а висели на шведских стенках, прыгали по шкафам и раскачивались на люстрах, как обезьяны. У Самоделкина от неожиданности даже голос пропал. А дети, не обращая ни на кого внимания, продолжали заниматься своими делами.
– Дети, поздоровайтесь с нашими гостями, – строго сказал директор школы.
– До свидания! – громко сказали мальчики.
– Всего хорошего! – сказали девочки.
– Видите, какие у нас вежливые дети, – похвастался директор школы.
– Они же дразнятся, – растерялся профессор Пыхтелкин.
– Воспитанные дети именно так здороваются, – с гордостью произнёс директор. – Кроме того, у нас в школе учатся одни круглые двоечники. Поэтому наша школа круглая.
– А где же учатся отличники? – не понял Карандаш.
– Они ходят в квадратную школу. Их называют квадратными отличниками, – продолжал директор. – Троечники ходят в треугольную школу, а хорошисты – в овальную.
– Значит, у вас учатся самые плохие дети? – уточнил Самоделкин.
– Как это – самые плохие? – удивился директор Жирафус. – Наоборот, самые хорошие. У нас на Марсе чем ребёнок хуже учится, тем он лучше. А чем лучше учится, тем он хуже.
– Что-то я совсем запутался, – замотал головой Самоделкин. – Вы всё на свете перепутали. По-вашему, если ребёнок учится на круглые двойки – он молодец?
– Конечно молодец, – ответил директор школы мистер Жирафус. – Чем больше у ребёнка двоек, тем лучше. Я, например, когда в школе учился, золотую медаль получил. Потому что учился на одни единицы. Но теперь, в наше время, такого прилежания уже не встретишь, – грустно вздохнул директор. – Вот скажите мне, ребята, сколько будет дважды два? – спросил он учеников.
– Пять, семь, двадцать девять, – послышалось со всех сторон.
– Правильно, – просиял директор.
– Как это правильно? – подпрыгнув от удивления, закричал Самоделкин. – Дважды два – четыре, а не семь или двадцать девять.
– Только не четыре, – ответил директор. – Я сто раз умножал, даже на счётной машинке, у меня четыре никогда не получалось.
– А пять умножить на пять, сколько, по-вашему? – спросил Самоделкин.
– Девяносто два, – не моргнув глазом, ответил директор.
– У вас, случайно, не математическая школа? – засмеялся профессор Пыхтелкин. – Уж больно хорошо вы все считаете.
– У нас образцово-показательная школа, – похвастался директор. – Тут учатся самые круглые двоечники.
– А почему, когда учитель задаёт вопрос, ученики не выходят к доске? – спросил Самоделкин.
– В нашей школе к доске дети вызывают учителя, – ответил директор школы. – А дети отвечают на вопрос учителя там, где им больше нравится.
– Смотрите, на люстре сидит какой-то мальчик! – показал рукой географ. – Что он там делает?
