Впереди показался центр города.
– Смотрите, какой-то музей! – обрадовался Дырка. – Пойдём посмотрим, что там интересного.
– Нашёл куда ходить – в музей, – усмехнулся в рыжие усы пират Буль-Буль.
– Может, там что-то ценное можно украсть! – пояснил шёпотом Дырка своему приятелю. – В музеях много ценностей.
– Пойдём, я люблю музеи, – согласился с разбойником Дыркой Карандаш.
Путешественники подошли к огромному зданию непонятной конструкции и с интересом принялись его разглядывать. Здание было такой необычной формы, что друзья растерялись. Они никак не могли понять, где же находится вход в музей.
Профессор Пыхтелкин с трудом отыскал дверь, и путешественники вошли в здание.
– Прошу вас, заходите, – вышел им навстречу чудаковатый марсианин. – Я директор этого музея, мистер Енотус.
– Мы хотели бы осмотреть ваш музей, – сказал Самоделкин.
– Чудненько, – обрадовался мистер Енотус и стал подпрыгивать на месте, словно мячик. – Я очень рад гостям.
– Сколько стоит билет? – спросил профессор Пыхтелкин.
– По три дохлых мухи с каждого, но для вас мы сделаем исключение и возьмём только по одной мухе, – продолжая подскакивать, сообщил директор.
Карандаш подошёл к стенке и нарисовал целую банку с дохлыми мухами, которая через секунду превратилась в настоящую.
– Прошу, – протянул банку с мухами художник. – Для вас ничего не жалко, вот целая банка с мухами.
– Благодарю, благодарю, – обрадовался директор музея. – А теперь прошу в зал, я лично проведу экскурсию и всё вам покажу, – продолжал марсианин, пряча банку с мухами в шкаф.
– А для чего вам нужны мухи? – спросил Дырка.
– Мы ими пеликанов кормим, – ответил директор.
– Понятно, – кивнул Дырка, хотя на самом деле ничего не понял.
Карандаш с друзьями проследовали за директором в первый зал марсианского музея.
Последним нехотя плёлся пират Буль-Буль. Ему было скучно: он не любил музеи и никогда в них не ходил.
– В этом зале висят картины наших лучших художников, – сказал мистер Енотус, обводя рукой стены. – Вот эта картина – наша гордость. – И он показал на огромный пустой холст в золотой раме в центре зала.
– Так она же пустая! – поразился Карандаш. – На ней ничего не нарисовано. Совершенно ничего!
– Правильно, – кивнул директор. – Тут не нарисованы сосновая роща и озеро. А на берегу озера не нарисованы олени.
– Значит, это не картина, – сказал Самоделкин. – На картинах всегда что-нибудь изображено: лес, речка, горы или что-нибудь ещё.
– А это мой портрет, – гордо выпятив грудь, показал директор музея. – Его не нарисовал самый знаменитый марсианский художник – мистер Трубкозубос.
– Это какой-то обман! – закричал Дырка. – Я не вижу никакого портрета, тут пусто.
– Совершенно пусто, – кивнул директор. – Всё без обмана. Говорят, что художник не рисовал мой портрет целых десять дней. Даже похудел от усталости. Брал в руки кисти, краски и целыми днями сидел возле холста.
– А у нас на Земле, чтобы что-то нарисовать, нужно рисовать, – сказал географ.
– Рисовать просто, – отмахнулся Енотус. – Вы попробуйте так красиво не рисовать, как наши художники. Чтобы так не нарисовать картину, нужно быть очень хорошим художником.
– А здесь что не нарисовано? – спросил Карандаш, переходя к следующей раме с пустым холстом.
– О! – восхищённо всплеснул руками директор музея. – Это знаменитая картина. Она называется «Восход солнца». Правда, чудо? – спросил директор.
– Да, – усмехнулся Карандаш. – Сразу видно, что художник пожалел красок.
– Красное солнце и море, – объяснил директор. – Всё это художник не нарисовал на холсте.
– Откуда вы знаете, что на этой картине не нарисовано, если холст совершенно пустой? – спросил Самоделкин.
– А для этого под каждой картиной есть табличка, – пояснил директор музея. – Можно прочитать и узнать, что именно там не нарисовано.
– А что у вас в другом зале? – спросил профессор Пыхтелкин.
– А в следующем зале у нас старинные, редкие музыкальные инструменты, – с гордостью сказал директор.
– Музыку я люблю, – оживился пират Буль-Буль. – Я даже играть немного умею, на трубе, – похвастался рыжебородый разбойник.
Путешественники поспешили перейти в другой зал. Директор не обманул. Повсюду висели, стояли, лежали разные инструменты. Многие из них были очень похожи на обыкновенные земные.
– Труба, – обрадовался шпион Дырка. – Сыграй нам, Буль-Буль, – попросил он друга.
– Сейчас, – кивнул пират и поднёс трубу к губам.
Но сколько он ни пыжился, из трубы не вырвалось ни одного, даже самого простенького звука.
– А говорил, что играть умеешь, – засмеялся Самоделкин.
– У вас, похоже, труба сломана, – пират Буль-Буль сердито посмотрел на директора. – Не играет.
– Она очень красиво не играет! – согласился мистер Енотус. – Вы замечательно на ней не сыграли, я бы так не смог, – грустно вздохнул директор.
– А рояль играет? – спросил Дырка.
– О, это старинный рояль, ему сто лет. Он уже сто лет не играет, – ударяя по клавишам, сказал директор.
Рояль не издал ни единого звука.
– А кто из вас умеет не играть на рояле? – спросил директор у своих гостей.
