Анатолий Дмитриевич крутил на пальце переданную связку ключей. Негодование: «Ах ты, Вероника, ну ты дрянь вероломная, раньше все: папа, папа… а тут ключи подбросила, струсила…» сменилось болью понимания. В висках застучало: «Все, Андрюха, сынок единственный, сукин сын – допрыгался! Бросила-таки тебя жена, детей забрала. Ну, Андрей-Андрюня, толку, что два высших образования: политолог и юрист. Не зря тебя Елена назвала трепачом в законе. Ну, сватья… писательница, чертова баба. А ведь я, сам дурак, вызвал ее. Думал, приедет – поможет. Помогла… Ну, сынок, говнюк. Говорил тебе: потерпи недельку-другую, пока теща с тестем в гостях. Уедут, все устаканится. Никуда Ника теперь уже с двумя детьми не денется! Вы что, первый раз собачитесь?! Да за эти пять лет раз десять разбегались. И ничего – я разруливал. Закидоны ваши утрясал. Я для вас – все! Две фирмы раскрутил. Покоя ни днем, ни ночью. В город перевез, квартиру за три лимона – пожалуйста. Живите, детей растите! Иномарку? Нет проблем! Жратва… шмотки… ни в чем не нуждались! Все для вас!.. А вы – уроды!»
Проглотив таблетку, он ослабил ворот рубахи. Но мысли напирали: «Олечку черта с два теперь увидишь! Внученька, подсолнушек, воробушек…» С фотографии на рабочем столе смотрели большие зеленоватые глаза в длиннющих ресницах.
О Данилке, родившемся месяц назад, Роговцев сейчас не вспоминал. Видел внука пару раз, на руки не брал. Может, имя это… ведь уверен был, что в честь его, Анатолия Дмитриевича, назовут. Впрочем, дело не в имени. Хоть убейте, не понимал, а потому, несколько раз срываясь, в сердцах бросал беременной снохе: «Зачем второго-то рожать?! Живете, как кошка с собакой. Скандал на скандале!..» Не понимал. Губы на полноватом лице скривились, жесткая линия выдала потаенную мысль: видать, права была Галина, люто невзлюбившая Веронику. Не о такой снохе мечтала: «… мерзавка! Вошла с голой задницей в порядочную семью, а корчит из себя… Подумаешь, университет! Сейчас юристов развелось – как собак бездомных…» Вспомнил Роговцев, как три года назад подбивала жена через старые связи в ФСБ упрятать сноху в психушку, а внучку Олю забрать к себе…
Галина Филипповна без стука, прихрамывая на левую ногу, вошла в кабинет. Через толстые стекла очков встревоженно потянулась к мужу:
– Зачем вызывал?
– На, стерва, держи! – он швырнул через весь стол ключи. Издав глухой звук, они упали на пол. – Что? Добилась своего: Ника с детьми и с родителями – тю-тю, сбежала!
– Толя! Толя, успокойся, твое давление… ты, как рак, красный…
***
«Да тебе хоть платиновая. Ни одну Андрюхину девку ты, Галка, привечать не станешь. У этой нос курнос, у той попа с кулачок, или у родителей ни шиша…» – еще лет пять до женитьбы сына сказал Роговцев. Как отрезал.
Андрей, высокий, в отца плечистый, с цветом глаз выцветшего неба, страдал влюбчивостью. Если прикипал, то, казалось, с потрохами. Лев по знаку зодиака, рожденный в Год кролика, он был щедр, настойчив. Душа компании, мог жениться не один раз. Но мать, как сторожевой пес, всем его подругам учиняла от ворот поворот. Сынок, в качестве протеста, стал зависать в ночных клубах. Завел подружку с исколотыми венами. Дальше – глубже. Драка с однокурсником. За привод в милицию младшего Роговцева могли отчислить из университета (карьера политолога полетела бы под хвост…). Вмешался Роговцев-старший. Все утряс. Диплом Андрей получил. Но был выслан отцом из Новосибирска в районную Сосновку, к бабушке Клаве. Та пичкала своего Андрюнчика пирожками да пирожными. Вечером отзванивалась дочери Галине, давая отчет, как у дитяти день прошел. И только когда баба Клава заголосила, что внучек каждый день полторашкой пива балуется, а ее посылает куда подальше, опять вмешался отец. В политологи просунуть сына не смог, но в сельхозколледж учителем истории – получилось. В этом колледже Андрей познакомился с Никой. Мать была далеко, бабушка подслеповата, потому и сладилось.
***
При первой встрече с Никой у Галины Филипповны заныл зуб: « Высокая. Смазливая. Волосы светло-каштановые ухоженные. Родинка как мушка над верхней губой. Фигуристая, ишь в брючках попа какая… Зубы белые, но щель впереди, пусть небольшая, все равно изъян. Подумаешь, в шахматы играет. Согласилась на ничью с Дмитриевичем. Кобель старый, специально маху дал. Мне, мол, эта зеленоглазая нравится. Андрюха, женись! Пора!..»
А когда выяснилась материальная сторона, от злости задергался глаз. Как-то Ника, уже родив Олечку, задала свекрови вопрос:
– За что вы меня так не любите?
–А за что тебя любить?! – брызгая слюной, Галина выплеснула накопившееся:
