С обеих сторон родители в штыки? Так, когда наперекор – больше сплачивает. Правда, есть девушка из Уфы. Ильдус с ней чуть ли не два года в интернете планы строил: отучусь, приеду, женюсь. Ну, так не стена вкопанная. Любовь в руках держать надо, а не по скайпу миловаться. Жизнь – вот она!.. А заповеди, запреты – что можно, что нельзя – плевать! Счастья хотим!
Елена срывалась на крик: «Вероника, счастье выстрадать надо! Нажми на тормоз! Повернись к детям! Никаких мужиков! Пойми, ты от Андрея гу-ля-ла! Какой бы он ни был гад – у тебя рыльце в пушку. Семья распалась, это как покойник в доме. Траур нужен. Замолить грех надо. Хотя бы на год повесь замок на слабый передок!..» Зря кричала. Шепотом надо было, как бабки-знахарки грыжу заговаривают. Или как змея шипит, глядишь, и дошло бы.
А теперь камень в воду брошен. Круги пошли. Куда, дочь, прикажешь деть накопленную злость бессонных ночей родственников бывшего мужа? Вспышки предынсультного гнева, кровоточащей обиды? Мысли как клубок змей, готовых ужалить: « Да будьте вы прокляты! Мы деньги вбухали несметные! Свадьба! Квартира трехкомнатная! Жили на всем готовом! Внуков одевали, обували! А у нас Оленьку, Даньку забрали! Сын в психушке три месяца отвалялся – вены вскрывал!.. Матери наши, бабушки Андрея, в один год от рака померли – так возненавидели Нику!»
Куда деть комья ненависти? Как отвертеться от удара? Готовься, дочь.
***
– Мама, мы заявление в загс подали. Второго августа регистрация.
– Так папа в санатории будет, путевку дали. Ты об этом знала.
– Ой, мам, мы и так упросили, чтоб нас поскорее расписали. Живот-то растет.
– Ника, богом прошу, не спеши! Ну, ладно – беременная. Живете и живите. Бой-френд твой институт закончит, зарплату хоть одну толковую принесет, распишитесь. Куда коней гонишь? Двое детей, третьего ждешь! Кредиты! Сама все тянешь на себе!
– Мама! Опять… ну все не по тебе! Вот и Ильдус говорит: «Что у тебя за мать?!..»
– Ах, мать твою, да твой прыщ даже с родителями нас не познакомил! В одном городе живем – друг друга в глаза не видели. Не по-людски, понимаешь!
– А я что, силком должна заставить?! Его мать меня тоже не жалует! Она башкирку хочет!
– Вероника, что ты творишь…
–А я что? Счастья хочу! Я вот беременная, а ты мне нервы мотаешь!
Начало августа. Солнце лютует. Последний дождь – три недели назад. У Елены давление скачками… Данька и Ольга в новых шортах и майках бегали с воздушными шарами по своему двору:
– Свадьба! Ура! Бабушка, у нас свадьба! Ура!
Пристроившись у окна, через тюлевую занавеску она видела входящую в дом дочери родню нового зятя. Братья с женами, сестра, какие-то дети. Раскрасневшееся лицо Ники. Зять в новом костюме. Родителей не было.
***
– Бабуля! Ильдус нас с Данькой ремнем побил, – Оля сидела на кухне, ела пирожок и давилась слезами.
–Что? А за что?!
–Они у себя в комнате кино смотрели, а я Дане книжку читала. А они нам все время: «Спать! Спать!» А потом, я слышала, мама говорит: «Возьми ремень – ты теперь отец!..» Нет, он несильно бил, я не плакала. Данька плакал!
Ох, ведь екало сердце, жар подступал к вискам – верный знак быть беде. Но все равно, Елена дрожащими руками нашла в записной книжке номер Роговцева, услышав гудки, поднесла телефон к уху всхлипывающей Ольги.
– Все расскажи деду! Что мать ребенка ждет, вышла замуж, что он вас обижает…
И – началось…
– Вы что себе думаете?! Да мы теперь из-за вас алименты не будем получать!..
Вы мою жену беременную заставили трясти животом, бегать туда-сюда! Сказали на даче, а сами в квартире прятались! – Таким нового зятя Елена еще не видела. Возмущенный, осмелевший, как заяц во хмелю.
Да, прятались. Не могла Елена отдать Олю на съеденье Ники, разъяренной от звонка бывшего свекра. Как гром средь ясного неба – вскрылось ее замужество, беременность, а главное, грешок измены всплыл. Вспышками гнева Ника старательно заглушала стыд. Ибо еще неделю назад, мурлыкая в трубку, водила Андрея за нос. Никого-то у нее нет, только работа, дети: «Не знаю, Андрюша, может у нас, что и получится… Конечно, детям нужен отец. А ты мне деньги, как обещал, выслал?»
А тут на тебе! Шило, спрятанное в мешке, острием выпирает. В последующем разговоре Елены с Роговцевым (за два года впервые сказали друг другу «здравствуйте»), само собой всплыл факт, что Ника, живя с Андреем, крутила роман на стороне. На вопрос: «Это правда?» Елена, не раздумывая, сказала: «Да».
А как поступить иначе? Если Андрюха, дорвавшись до телефонных объятий с бывшей тещей, стонал в трубку: « … я ей стихи писал, я ж осознал, понял, полгода не пью. Мне Олюшка снится – стоит в воде мутной и кричит «Папа». Елена Львовна, разве так можно?!.. Ну, сука у вас дочь!»
И как должна была ответить Елена? Бить лежачего? Мол, сам виноват, пивохлеб несчастный. Да что она – нехристь? Помаялся парень по полной программе, и хватит. Пожизненный срок за такое не дают. Не раздумывая, она выложила всю правду-матку, ибо лучшее лекарство горькое:
