— Specnaz? — тихо переспросил водитель, еще заставший фильмы по Тому Кленси, где самые большие неприятности приносили именно эти части вечно пьяной русской армии.
— Годзилла. Или Бин Ладен. Все может быть, — мрачно буркнул Грин, плюхаясь обратно на сиденье. — Джек, разворачивайся и увози скорее отсюда наши… Кхм… Простите, мэм. Макконахи, слышишь меня?
— Да, сэр, — ответил командир ближней БМП.
— Врубай A3[89] и гаси фары, возможны пуски. Финнеган, тебя тоже касается.
— Да, сэр. Исполняю, — донесся отклик второй БМП.
— Парни, страхуете, мы уходим. Джек, а ну, сынок, дай-ка полный газ. Мэм, держитесь крепче.
— Ник, вы что?! Может, там кто-то живой! Раненый! — Аня в сердцах ударила по плечу Грина обоими кулаками. — Слышите?! Остановитесь!
— Там нет живых, мэм. — Грин обернулся и ловко поймал кулаки Ани одной рукой. — Успокойтесь, Энн. Поверьте, я знаю, что говорю. Я видел, как работает русский спецназ, когда еще в самом начале немцы давили их 5-ю бригаду. Это дьяволы, кровожадные чудовища. Я молю Бога, чтоб никто из Erinys не попал им в руки живым.
Хамвик подпрыгнул на ухабе, да так, что Аню бросило к самому потолку. Перевалив через невидимую под снегом канаву, джип вылез на собственный след и шустро понесся обратно к базе.
— Так это они, сэр? Specnaz? — снова осторожно поинтересовался заметно мандражирующий водитель, когда дорога пошла поровнее и стало можно разговаривать, не опасаясь откусить себе язык.
— Все может быть, — неохотно признал Грин. — Может, и не specnaz, но частников они уделали, как щенят…
— Что там было, Ник? — тихо спросила Аня, но Грин расслышал:
— Засада. Классическая, как учат на курсах юного моджахеда. Частники не случайно наткнулись на этих мерзавцев, мерзавцы знали, что пойдет колонна, и ждали именно ее.
— Вот даже как?
— Да. Кто-то из наших попал им в лапы живым.
— О Господи…
— О, КПП показался. Джек, за теми кустами — вставай.
— Почему, сэр?
— Здесь местность открытая. С них станется встретить нас у самой проходной. Подождем «Бредли», так спокойней… Макконахи, Финнеган, как у вас там?
— Тихо, сэр!
— Давайте ко мне. Я стою у поворота на базу, не затопчите.
— Значит, все-таки это specnaz… — пробормотал про себя водитель.
Сережик не уставал поражаться Старому — то, чего Ахмет добивался от людей, просто разговаривая с ними, было выше его понимания. При взгляде со стороны казалось, что перед Старым все размягчается и плывет, послушно принимая ту форму, которую Старый пожелал в самом начале. То, что растапливает перед ним жесткую и колючую шкуру Мира, напоминало молодому ветер над сходящим с озера льдом. Вроде бы слабый, он в считаные минуты разворачивает и гонит куда-то иссиня-серые многотонные льдины, глядя на которые всем животом чувствуешь их сырую неповоротливую тяжесть.
И сегодня произошло все то же самое, что и всегда. Мужики, только что, казалось бы, готовые ясно и коротко послать Старого с его сумасшедшими планами, как-то все и враз переобулись — вопрос «а нам это надо?» тихонько растворился в воздухе, словно его и не было. Вместо него всплыли совсем другие вопросы — «а как это сделать» и «как не сложить головы впустую», и на этих вопросах мужики уперлись.
Проснулся Сережик от холода, пробравшегося в рукава и превратившего кисти рук в бесчувственные деревяшки. Организм дисциплинированно козырнул и отчитался: глубокая ночь, но до рассвета часа четыре, можно еще поспать; опасности нет ни рядом, ни поблизости; в комнате кто-то свой, и пора бы отлить. Отлепив потные шмотки от мгновенно остывшего кресла, Сережик поднялся. Все разошлись, только Сытый подкидывает в прогоревшую печку дрова.
— Фу, накурили, вонищща… — дергаясь от морозной дрожи, сотрясающей еще не проснувшееся тело, Сережик подсел к печке. — Сытый, че не разбудили-то?
