Каратель полностью

— Тут подумай, как тащить. Пулеметы, все что есть, со всем запасом. Потом это, возьми кого-нибудь, сходи забери все ихний винтари. Себе и лучшим своим дашь, там им с патроном легче будет. Там браунинг лежит…

— Чего?

— Пулемет хозяйский. В одеяле замотан. Его не трожь, там ленты чуть. Лишний груз только. Вообще, присмотри, чтоб твои налегке выдвигались, ничего лишнего чтоб. Только стволы и патрон.

— Понял.

— Это мне тогда сейчас надо идти. Пока уродок притащим, пока соберемся.

— Тогда пошли, товарищ Серега Базарный. — Ахмет поставил на стол недопитую кружку и улыбнулся Сереге по-старому.

Серегу едва не скрутило от боли — ведь совсем недавно это был единственный человек, которого он мог считать своим. Серега вдруг вспомнил, что именно Старый привел его в Кирюхин Дом, вспомнил то ощущение прочности и покоя, которое не покидало его, когда они со Старым сидели у костра в потерне, жрали мясо и ходили за дровами на больничку. А теперь этот последний свой словно растворялся в воздухе, и на его месте появлялся Этот, от которого сводило затылок и внутри становилось пусто и холодно, и Серега оставался один, наедине с чужими людьми, которым нельзя показать даже намек на слабину… Почему, почему хорошее всегда так быстро кончается…

Серега чувствовал — раньше бы такое сломало, и он бы покатился по склону событий к потере всего и смерти. Но теперь, когда свое подходило к концу, откуда-то приходило что-то большое и помогало удержать спину. Оно было рыжее, и у других такого не было. Сережик встал и как можно бодрее выдавил, стараясь удержать твердость:

— Ладно, пошли. Удачи тебе.

— И тебе. Не ссы, Сереж. Рыжая вывезет.

…Я сидел и разговаривал. Я все сказал? Да. Он сделает. Блин, кто? Тьфу, совсем расслабился. А! Сережик. Да. Он приведет своих, а я приведу хозяйку. Надо такого, чтоб по-русски волок…

Только что был разоренный Кирюхин Дом. Человек вспомнил, что вышел из него и идет. А до этого сидел и разговаривал. Пока разговаривал, что-то рвалось. Последнее время постоянно чтото рвется.

— Это называют человеческим, — подсказало что-то внутри головы, и человек кивнул в знак согласия — пусть будет так; хоть так, хоть эдак. Что значат слова? Ничего.

А потом как-то сразу все кончилось, и осталась чья-то спина впереди, и эту спину надо куда-то отвести… Кстати, куда? …Да похуй. Тело, похоже, знает, — не стал напрягаться человек и перестал смотреть из глаза наружу. Смотреть там действительно было не на что — одна предрассветная муть над снежной целиной, с нелепо торчащими из снега квадратными штуками, смутно похожими на теплые деревянные штуки, которыми Ахметзянов играл очень давно. В детстве.

— КУБИКИ, — снова подсказало что-то. — Это были кубики.

— Точно, — подтвердил человек, которого кто-то когда-то звал «Ахметом», а до этого «Ахметзяновым», а еще раньше «Зянычем», и вообще когда-то совсем давно «сыночкой». — Там еще были буквы. Сбоку, на бумажках таких. Зеленая оторвалась. На красной бумажке — «А». Рядом арбуз. Мы его ели с женой в Пицунде. Помню.

— А те штуки, которые похожи на кубики, — это ЗДАНИЯ. ДОМА. Их еще СТРОЯТ, помнишь? А вот эти, высокие, — это ДЕРЕВЬЯ…

— Не надо, — попросил человек без имени. — Мне это не надо.

Голос умолк. Ему-то что; не надо — значит не надо.

— Ник, надо брать базу под контроль. Если начнется бардак, отсюда ни один живым не выйдет… Черт, в голове все это не укладывается… Как думаешь, хватит твоих парней хотя бы на logistic center и fuel store? Сейчас поднимемся ко мне и соберем расширенное совещание. Надо поговорить со всеми руководителями отделений фирм, надо, чтоб каждый…

— Энн, позволь дать тебе совет.

— Конечно, Ник. Слушаю тебя.

— Мы сейчас поедем к командирскому модулю Erynis. Подожди, дай договорить. Они, Black waters и мы — единственная на базе вооруженная сила, этих пупсов из Halo Trust, минометчиков и им подобных я не считаю, им страшнее вирусов и заевших клавиш враги не попадались. Надо, чтоб реальная сила играла в одной команде. Иначе к обеду здесь будет самый настоящий Helloween. Это пока самый главный вопрос. Решим его — займемся следующим. Согласна?

Аня задумалась — а ведь Грин прав. Что останется от субординации, когда на первый план выйдет жизнь и смерть? Ничего не останется. Аня решительно встала и достала из стенного шкафа пуховик:

— Ладно. Поехали. Вы правы. Проведем совещание позже.

— Вам, мужикам, первым делом надо выяснить, у кого тут самый большой ган? Вот что, Ник. Сейчас самая большая наша проблема — генерал Moroz.

— Что? А почему «генерал»? А, кажется, я понимаю… Но ведь у нас, насколько я знаю, больше тридцати тысяч галлонов?

— Числится. Ник, наши большие боссы славно подкручивались на солярке, так что сколько там на самом деле, известно только Богу…