– Да, мэм, не без того… Сначала Командир, потом охрана вашей… предшественницы. Собственно, по этому вопросу и ехали к вам.
– Это не местные, согласен? По крайней мере, не те местные, что…
– Да, я понял, что вы хотите сказать. У нас тоже все так думают. Принесло какую-то наглую сволочь. Взять врасплох Командира – не фунт изюму.
– Слушай, Савчук. Я хочу, чтоб ваши парни оторвали свои жопы от барных стульев и прищучили этих засранцев. Вы можете это сделать – не растягивая процесс на недели?
– Ну-у-у… О них у нас нет данных, мэм. Вообще ничего. Зато у нас есть плановая работа, деньги за которую уже взяты и потрачены, хе-хе… Сегодня вот мы начинаем техподготовку зачистки Пыштыма, это вся ночь, да плюс сама операция; это, все вместе, на три дня.
– Савчук, только вот не надо мне тут, а… Не тот случай, поверь. Никакого театра и компасированья мозгов не надо. Я и так заплачу нормальные деньги, полномочий на это у меня хватает. Сколько нарисуете счет, столько и будет оплачено. Но мне нужен результат, Савчук, понимаешь? Быстро и гарантированно. Подумай, может ли ваше войско это сделать. Параллельно другой работе.
Взгляд Савчука изменился, и он, резко перегнувшись через стол, подтянул к себе стопочку post-it, неуловимо черкнув выхваченным из стакана маркером: $ 100К 10 %?
Аня подтянула к себе бумажный квадратик, посмотрела и перевела взгляд на замершего в ожидании Савчука. Чуть кивнула.
– Да пожалуй, сможем, мэм. – тут же задумчиво протянул Савчук. – Тогда сегодня произведем доразведку и сделаем сразу после Пыштыма, одним днем.
– Годится, – завершила аудиенцию Аня, отворачиваясь к мониторам. – Тогда тоормозу скажи, что все порешали и он мне не нужен. Как осметите это дело, пусть тогда файл пришлет, и все.
Савчук встал, и уже от дверей, неловко замешкавшись, спросил недоуменно поднявшую взгляд леди босс:
– У них пожить пришлось, да? Попили крови-то?
– Точно. Попили, – после долгой паузы ответила исполняющая обязанности Директора. – Не то слово, Савчук, как попили.
– Сколько на пулемет брать?
– Стопятидесятую ленту на рыло. И смотрите, чтоб на шею не вешали, партизаны, еть. Никакой чтоб стрельбы с лентой на грунте, поняли? Вторых номеров нету, так что какую-нибудь коробушку там смекните, любую, хоть картонную. И это, мужики. Коробки как найдете, подходите докладываете. Никаких чтоб потом, когда выходить пора.
– Эй, малой, а ты не раскомандовался, а?
Ахмет, незаметно притулившийся у оконного щита с разобранной волыной, с интересом поднял голову – как разрешит ситуацию молодой хозяин…
– Без команды – в бою всем смерть. Понял? Если деловой такой – давай, вставай командовать, я не спорю. – Сережик, грамотно выполняя полученные инструкции, подошел и вперился в глаза второго пулеметчика, заставляя сморгнуть. – Если ты берешь командование, я строюсь и все выполняю. Без лишних пиздежей. За которые в бою стреляют вообще-то. Ну че, берешь командование?
– Ты кого там стрелять собрался? – закрутил жопой перед пареньком взрослый мужик.
– На вопрос ответь.
Все, у мужика теперь была одна дорожка – спрыгивать с темы, и Ахмет снова склонился над волыной, наблюдая за реакцией притихших в ожидании развязки мужиков.
– Че?
– Берешь ты команду или нет.
– Вот ты доебался, малой! Генерал прям, фу-ты ну-ты… Командуй на здоровье, не надо мне ниче…
– Тогда слушай, что тебе говорят. По-другому здесь не будет – или командуешь, или подчиняешься, – грамотно додавил пулеметчика Серега.
Ахмет заметил, как одобрительно-удивленно переглянулись двое из наблюдавших за этой сценкой пыштымцев, Евтей с коренастым цыганистым парнем… Ага. Вот и актив молодому рогу. Так. Перестановочка. Этих сжечь нельзя никак, это Сережке поддержка будет… Ахмет наскоро закончил чистку, собрал свою волыну и на глазах у всех, словно само собой разумеющееся, взял на чистку Сережикову.
– Па-а-а-т-тянись! Ходу, братцы, ходу! – прикрикнул Серега на своих людей, срываясь на юношеский фальцет: пыхтящие мужики немного подрастянулись на заметенном подъеме.
– Эй, Буденный, бля, не загони народ… Им воевать еще, – тяжко выдохнул Ахмет, подымаясь вслед за Серегой на гребень.
– Ни хера. Еще тебе – минировать, им позиции занимать, опять же инструктаж… И так слишком долго идем.
– Слышь, пока народ не подошел… – Ахмет подтянул парнишку за погон волыны. – Переставь. Этого, Евтея, с тем, цыганистым…
– Ты про Сытого, што ль?
– Не знаю, как отзывается, этот, в малахае-то рыжем…
– Ну, Сытый. Сытых фамилия. А че, Старый? Зачем?
– Слушай. Сделай, чтоб эти двое в конце оказались. Они против фуры не должны попасть, третьим и четвертым от меня. Там самая жопа будет. Ставь в конец самый, я их сам проинструктирую. А че да зачем – потом разотру. Ладно, все, народ идет.
На рубеже Серега разложил своих по гребню, слово в слово оттарабанив каждому его задачу. Ахмет, словно случайно выдернув из толпы намеченных к сохранению мужиков, пошел устраивать закладку.
