– Так, как нам повезло с русскими… простите, мэм. Короче, два джекпота подряд – не очень-то похоже на реальную жизнь, правда? Не на русских, так на китайцах мы должны были нарваться. И, думаю, нарвались. Я думаю, мы и китайцы только что обменялись сотней-другой гребаных ньюков.
– Ник, вы это серьезно?
– Абсолютно. Спутники просто не могут вырубиться все сразу. Значит, они уничтожены. Единственный, кто обладает средствами для этого, – Китай. А такое действие означает войну, без вариантов.
– И что теперь?!
– Вы босс. Думаю, у меня больше нет законного начальства; значит, мой начальник теперь вы, Энн. Нас все бросили. Как обычно. Сначала ты служишь, бегаешь под пулями, как последний идиот, а потом тебя бросают посреди самой большой в мире задницы.
– Ник, вы… вы поможете мне? Если сейчас допустить хаос, то…
– Согласен. Ничего хорошего не будет.
– МР мне не подмога, сами знаете…
– Да уж, – улыбнулся военный, живо представив себе начальника военной полиции Ширса со своей командой обленившихся толстяков, на которых дико смотрится военная форма.
– Ник, я уже вызвала всех командиров, они должны быть в течение… думаю, часа. Да, ты уже знаешь, что у Erynis только что пропал один взвод?
– Нет. – Грин встревоженно выпрямился, откладывая сигару. – Где?
– Fucking pro have made it, – пробормотал сквозь зубы Грин, рассматривая в ПНВ место боя.
– Specnaz? – тихо переспросил водитель, еще заставший фильмы по Тому Кленси, где самые большие неприятности приносили именно эти части вечно пьяной русской армии.
– Годзилла. Или Бен Ладен. Все может быть, – мрачно буркнул Грин, плюхаясь обратно на сиденье. – Джек, разворачивайся и увози скорее отсюда наши… Кхм… Простите, мэм. Макконахи, слышишь меня?
– Да, сэр, – ответил командир ближней БМП.
– Врубай A3[84] и гаси фары, возможны пуски. Финнеган, тебя тоже касается.
– Да, сэр. Исполняю, – донесся отклик второй БМП.
– Парни, страхуете, мы уходим. Джек, а ну, сынок, дай-ка полный газ. Мэм, держитесь крепче.
– Ник, вы что?! Может, там кто-то живой! Раненый! – Аня в сердцах ударила по плечу Грина обоими кулаками. – Слышите?! Остановитесь!
– Там нет живых, мэм. – Грин обернулся и ловко поймал кулаки Ани одной рукой. – Успокойтесь, Энн. Поверьте, я знаю, что говорю. Я видел, как работает русский спецназ, когда еще в самом начале немцы давили их 5-ю бригаду. Это дьяволы, кровожадные чудовища. Я молю Бога, чтоб никто из Erinys не попал им в руки живым.
«Хамвик» подпрыгнул на ухабе, да так, что Аню бросило к самому потолку. Перевалив через невидимую под снегом канаву, джип вылез на собственный след и шустро понесся обратно к базе.
– Так это они, сэр? Specnaz? – снова осторожно поинтересовался заметно мандражирующий водитель, когда дорога пошла поровнее и стало можно разговаривать, не опасаясь откусить себе язык.
– Все может быть, – неохотно признал Грин. – Может, и не specnaz, но частников они уделали, как щенят…
– Что там было, Ник? – тихо спросила Аня, но Грин расслышал:
– Засада. Классическая, как учат на курсах юного моджахеда. Частники не случайно наткнулись на этих мерзавцев, мерзавцы знали, что пойдет колонна, и ждали именно ее.
– Вот даже как?
– Да. Кто-то из наших попал им в лапы живым.
– О господи…
…Эта русская переживает за незнакомых ей «диких гусей» так, словно они ей родные братья… – который раз отметил Грин. Похоже, что с сердцем у нее все о’кей. Jesus, если удастся выбраться из этой задницы, то, пожалуй, стоит поговорить с ней начистоту; она, кажется, тоже не против… А почему нет? В Европе на таких, как я, спрос высок как никогда, юропиэнс взялись-таки за своих муслимое и ниггерое. Выберем местечко потише… Кроатия, например. Тот же Дубровник. Пойду служить к этим albanian mobs, пo старой памяти. Купим домик на берегу. Только б выбраться из этой задницы…
– О, КПП показался. Джек, за теми кустами – вставай.
– Почему, сэр?
– Здесь местность открытая. С них станется встретить нас у самой проходной. Подождем «Брэдли», так спокойней… Макконахи, Финнеган, как у вас там?
– Тихо, сэр!
– Давайте ко мне. Я стою у поворота на базу, не затопчите.
– Значит, все-таки это specnaz… – пробормотал про себя водитель.
Сережик не уставал поражаться Старому – то, чего Ахмет добивался от людей, просто разговаривая с ними, было выше его понимания. При взгляде со стороны казалось, что перед Старым все размягчается и плывет, послушно принимая ту форму, которую Старый пожелал в самом начале. То, что растапливает перед ним жесткую и колючую шкуру Мира, напоминало молодому ветер над сходящим с озера льдом. Вроде бы слабый, он в считанные минуты разворачивает и гонит куда-то иссиня-серые многотонные льдины, глядя на которые всем животом чувствуешь их сырую неповоротливую тяжесть.
