– Мне надо привыкать, – пожала плечами, хмыкая. – Силат, конечно, обострил мои чувства, но неплохо бы потренироваться жить с один глазом. Так, когда собрание клана? Я хотела бы присутствовать ради интереса. Любопытно, какое решение ты всё же примешь в отношении брата и его нимфы-невесты. Я, кстати, думаю, что Алисия скорее всего скажет всем, что я ведьма и пользуюсь магией. Она с чего-то так решила. Так что не удивляйся, если услышишь об этом.
– Уж что-что, а я точно уверен, что ты не ведьма. Для ведьмы ты слишком воинственная и… наглая. А колдуньи… они более хитрые, изворотливые и… другие. Хотя и ты обладаешь этими качествами. Так что они просто другие.
– Я рада, что наши мнения совпадают на этот счёт. Так что на счёт собрания?
– Через двадцать минут. Я тебя провожу.
– Пойдём, – улыбнулась. – Обещаю слишком сильно никого не шокировать.
– Звучит волшебно, малышка, – он подошёл к двери и открыл её передо мной.
Когда мы вышли из салона, не удержалась от вопроса, озвучивая свои подозрения вслух:
– Эти женщины… Они немые?
– Да, – коротко кивнул.
– Но они оборотни. У вас в клане практикуют подобное? – уточнила немного шокировано.
– У нас нет, – покачал головой Алекс. – Они из Северных земель. Там живут оборотни, которые подчиняются старым порядкам. Женщины совершили преступление против клана и это их наказание. Им отрезали языки, прижгли солью, а когда убедились, что они не отрастут, выгнали прочь из стаи. Это было двадцать лет назад. С тех пор они тут и работают.
– Варвары, – скривилась от отвращения.
– Так и есть, – вздохнул перевёртыш. – Но это их дела. Мы не имеем права вмешиваться.
– Наведаться, что ли, туда попозже, – всерьёз задумалась над такой возможностью. – Оборотни сильные… это очень привлекательно, а несправедливость мне не нравится.
Остальной путь проделывали молча, а у меня из головы не шло то, как поступили с теми беднягами. Уверена, что раз их не убили, то преступление было не слишком большим, так что могли бы просто выгнать. Одно дело потерять что-то в бою. Это считалось честью. По крайней мере у воительниц. Так Хлекк лишилась глаза во время Большой войны миров, когда вампиры вырезали его и засыпали в глазницу соли. Или моя тётка Гёндуль, которую взяли в плен в той же битве и отрубили ей ногу, проделав тот же трюк.
Они носили свои увечья с гордостью, принимая их за знак отличия и истинную красоту. Именно таковы были Валькирии. Но вот так? Позорно лишиться языка, будучи обвинёнными в предательстве. Чистый позор. Не удивительно, что эти оборотницы выбрали служение и тишину. Так как в храм они бы уйти не смогли, где ещё можно спрятаться от остального мира? И вроде большую часть жизни мне не впаривали в мозг обычаи и устои Валькирий, но они были в моей крови, помимо воли.
– О чём задумалась? – спросил мужчина.
До меня не сразу дошло, что мы уже несколько минут стоим перед огромной дверью и больше не движемся.
– Да так. О несправедливости и позоре, – скривилась. – Это и есть дверь в святая святых твоего клана?
– Да, – торжественно кивнул Алекс. – Готова?
– Само собой, Барсик, – усмехнулась, поднимая тем самым себе настроение. – Будет интересно послушать.
Помещение для собраний клана представляло собой делящийся на две половины актовый зал. На одной были расположены ряды кресел, а на другой огромный стол со стульями. Пока тут было ещё пусто, поэтому без стеснения всё рассматривала. Хотя можно подумать присутствие посторонних мне бы помешало это сделать.
– Напоминает зал для пресс-конференций, – задумчиво произнесла, подходя к столу и проводя по нему пальцем, вроде как проверяя на наличие пыли. Её, кстати, не было. – Где я буду сидеть?
– А где ты хочешь? – спросил оборотень.
– Уж точно не на общей половине, – покачала головой. – А за этим столом тем более. Я так понимаю он для тебя и твоих бет? Можно мне вон то кресло?
Указала на единственное одинокое кресло, стоящее в сторонке.
– Это кресло секретаря. Она обычно стенографирует наши переговоры для потомков.
– То есть нельзя? – надула губы.
– Давай я распоряжусь, и тебе принесут ещё одно кресло? – вздохнул Алекс.
– У меня есть идея получше, – я подошла к рядам из стульев и, подняв одно, перенесла его к окну, установив так, чтобы смотреть на улицу. – Так мне нравится больше. Вроде как я и ни при чём, и одновременно тут. Не хочу привлекать слишком много внимания к своей персоне.
– Как скажешь. Что-то в этом есть, – он улыбнулся, и почему-то мне не слишком понравилась эта улыбка.
– Вот и порешили, – стоило мне удовлетворённо кивнуть, как в дверь постучались.
– Да! – крикнул Коннер, поворачиваясь на стук.
