Утром его дернули на профилактическую беседу к уже знакомому капитану,
который проводил проверку во второй день его пребывания в ИВС. Проникшийся к
Егору искренней симпатией капитан, за время пребывания того в изоляторе, еще
несколько раз на проверках перекидывался с Егором короткими шутливыми
фразами. Теперь Егора, как особо буйного, еще в камере заковали в наручники, и
он, гордо выпрямив спину, сидел в маленькой душной комнатке, выкрашенной в
ядовито оранжевый цвет, на вмурованном в бетонный пол металлическом стуле,
глядя на сидевшего напротив него капитана бесстрастным, ничего не
выражающим взглядом.
– Сними с него браслеты, – небрежно кинул капитан контролеру, стоявшему
у Егора за спиной.
– Товарищ капитан, да он же бешеный, видели бы вы, что он вчера в камере
вытворял, пока мы его не успокоили, – совершенно искренне изумился контролер.
– Сними, я сказал, и можешь идти, – повысил голос капитан, ожегши
подчиненного жестким высверком ледяных глаз.
Вертухай, недовольно бурча себе что-то под нос, снял с Егора наручники и
вышел из комнатки.
– Курить будешь?
– Я не курю, – покачал головой Егор, растирая запястья там, где наручники
плотно врезались в кожу.
– Ну да, конечно, курить – здоровью вредить… Ну и что мне теперь с тобой
делать, герой? – капитан, закинув ногу на ногу, зажег сигарету и с удовольствием
затянулся.
– Что, восстановил справедливость в хате?
Егор в ответ только пожал плечами.
– Да ничего я не восстанавливал, меня прессовали, а я просто защищался.
– Скажи пожалуйста, защищался он, – капитан с силой грохнул кулаком по
столу. \
– А то, что после этой твоей защиты Ширяева с поломанной рукой увезли в
больницу, а на рожи Колпакиди и Семина без слез смотреть нельзя, это как? А мне
это здесь надо? Вот ты мне скажи, нужны мне эти проблемы, а?
– А что, гражданин начальник, мне в этом случае надо было делать?
Задницу им подставить что ли? – тихо спросил Егор.
– Задницу подставлять, конечно, не надо, но ведь ты запросто мог бы
ломануться к двери и позвать контролеров, в конце концов…
– Так, гражданин начальник, вы же сами знаете, что ломиться из хаты
западло, мне бы потом ни здесь, ни в другой хате жизни не было бы…
– Да знаю, конечно, – немного успокоившись, вздохнул капитан.
– На самом деле, эти козлы сами заслужили хороших звездюлей. Но
неприятностей ты мне конкретно сейчас добавил, это я тебе по-свойски, как
спортсмен спортсмену говорю…
Егор только молча развел руками.
– Ты каратэ долго занимался?
– Девять лет, да я и сейчас занимаюсь, – улыбнулся Егор.
– Я даже здесь в камере каждый день тренируюсь.
Капитан затянулся сигаретой, выпустил дым в сторону и, немного помолчав,
кивнул головой.
– Знаю, докладывали уже, мол опасный тип. У нас ведь в системе есть
такой стереотип – если тренируется, значит готовится к побегу. Я и сам до сих пор
тренируюсь, и поэтому тебя прекрасно понимаю... Хорошие, наверное, у тебя
учителя были, вот только сам ты не в ту сторону повернул.
– Так судьба сложилась… – снова пожал плечами Егор
– Ладно, повезло тебе. В СИЗО ты бы, как минимум, загремел на пару
недель в карцер, и это по-любому, защищался ты там или нет, а здесь у нас
карцера нету… Да и приехать за тобой уже скоро должны, ты у нас, оказывается,
птица важная. Домой пойдешь не как все, по этапу, а полетишь на самолете,
правда, под конвоем, но все же… Что ты там хоть натворил-то?
– Да у меня там с одним банком сложности возникли, кредит вовремя не
вернул…
– Понятно. Значит, вот как мы с тобой поступим: я тебя переведу сейчас в
другую камеру, человек там сидит серьезный, с понятиями, его сюда из Бутырки на
время проведения следственных мероприятий закинули. Тебе, как первоходу,
будет весьма полезно с ним пообщаться, да и ему будет веселей…
…
В закрытом гараже на окраине Владикавказа, под открытым капотом
новенькой вишневой девятки, возился молодой парень. Пользуясь светом мощной
переноски, позволявшей осветить весь фронт работ, он увлеченно орудовал
маленьким молоточком и пробойником, аккуратно изменяя на кузове автомобиля
заводской идентификационный номер. Он менял цифру три на восьмерку. Время
от времени парень останавливался и придирчиво осматривал получившийся
результат, потом пробовал указательным пальцем свеженанесенную линию и
убирал маленьким надфилем только ему одному видимые шероховатости.
Наконец он закончил и отодвинулся подальше, чтобы оценить получившуюся
картину в целом. Да, вроде бы, все вышло как надо. Теперь вышедшую из тройки
восьмерку на глаз, без специальной экспертизы, ни за что не отличить от ее
сестры-близняшки, находившейся буквально рядом, двумя цифрами левее. Ну что
же, теперь нужно аккуратно зашпаклевать ошкуренное пространство и пока все
