все время находиться на ногах, либо располагаться прямо на бетонном полу.
На самом допросе Егор совершенно не запирался и говорил почти всю
правду. А толку-то было запираться, если все и так было ясно. Он директор
предприятия, на которое в банке был взят кредит? Он! Он подписывал все бумаги
на перечисление денег со счета в банке? Да, конечно! Он допустил нецелевое
расходование денег, выделенных на закупку сельхозпродукции? Ну а кто ж еще,
директор-то именно он. Его предприятие так и не вернуло кредит банку, а деньги
исчезли в неизвестном направлении? Тоже да. Против документально
подтвержденных фактов и собственных подписей на финансовых документах не
попрешь.
Следователя, конечно же, интересовали детали: кому и куда были
перечислены деньги из банка, кому был продан купленный товар и куда ушли
деньги впоследствии. Егор, благо времени у него было вполне достаточно,
заранее продумал более или менее правдоподобную версию показаний, чтобы не
нагромождать лишних деталей и не усугублять свое и без того плохое положение.
Он излагал все как по-писанному – кредитные деньги, как и предполагалось
сначала, ушли на закупку сахара. Сахар был продан за пределами республики,
хорошо еще что Марик, проводя обналичку, озаботился липовыми документами на
покупку и продажу сахара. После продажи сахара, на вырученные деньги было
решено купить спирт и разлить водку в Беслане в цеху у Борика. Потом
завезенный ими спирт из цеха Борика украли, и по этому поводу было даже
возбуждено уголовное дело, а сам хозяин цеха, через несколько месяцев после
ограбления, скрылся в неизвестном направлении. Дальше, отвечая на вопросы
следователя, Егор заявил, что потеряв спирт, он никуда не скрывался и даже
обращался к руководству банка, поставив их в известность о своем бедственном
положении. Тогда же он, как директор предприятия, пытался найти деньги для
возврата кредита, в связи с чем и был вынужден ездить на заработки по всей
стране. В Москву он ехал как раз устраиваться на работу, для того чтобы получить
возможность выплачивать банку деньги по частям.
Версия событий в изложении Егора, в принципе, устраивала следователя,
все, что тот рассказал, вполне согласовывалось с имевшимися документами и его
собственными предположениями. Перечитав несколько исписанных
подследственным листков бумаги, он удовлетворенно кивнув головой, аккуратно
сложил все в серую папочку и, вызвав дежурного милиционера, велел ему отвести
Егора в камеру.
– Мы с вами поговорим еще завтра, – кивнул он Егору на прощанье, – и
завтра же Вас переведут в ИВС, а потом уже и в городской следственный
изолятор, ну а пока не обессудьте. Особых условий у нас тут нет, и вам одну ночь
придется как-то перетерпеть неудобства …
Ближе к вечеру, в камеру к Егору затолкнули еще двух задержанных:
сначала тощего наркомана, взятого неподалеку от задания РУБОПа в момент,
когда он пытался скрыться с украденной магнитолой из вскрытого им автомобиля,
а потом и угрюмого прыщавого парня, подозреваемого в грабеже. Наркоман сразу
же, тихонько постанывая, скрючился в дальнем от двери углу – до приезда
буквально спасшей его милиции ему сильно досталось от хозяина автомобиля и
его товарища, которые отловили его с выдранной магнитолой рядом со вскрытой
специальным воротком машиной. Прыщавого затолкнули в камеру вторым и он, не
обращая внимания на Егора, который сидел скрестив ноги по-турецки на
разложенной газете в другом углу, сразу же бесцеремонно пнул ногой наркомана,
сидевшего с головой накрывшись своей черной курткой.
– Слышь ты, доходяга, у тебя курить есть?
Наркоман только крякнул от боли в потревоженном избитом теле и, на
мгновение высунувшись из-под куртки, отрицательно покачал головой.
– А че бля, ты нормально ответить не можешь, че в падлу, да? – угрожающе
нависая над наркошей, не отставал от него внушительно выглядевший прыщавый
амбал, одетый в потрепанный спортивный костюм и стоптанные грязные
кроссовки.
– Да оставь его, – примирительно сказал со своего места Егор, – что, не
видишь – пацану и так досталось.
– А ты чо бля, типа его адвокат? – осклабился прыщавый, тут же
повернувшись лицом к Егору.
– Нет, не адвокат.
– А хуля ты тогда вякаешь, пока тебя не спросили, – вызверился на него
прыщавый.
– Ты, мальчик, рот-то свой поганый закрой, а не то неровен час, кишки
простудишь и понос подхватишь, – спокойно и даже как-то лениво посоветовал
ему Егор, вытягивая ноги, но не вставая с места.
– Ах ты гнида поганая, бля, да я тебя…
Прыщавый в расстроенных чувствах очень резво, буквально в два шага,
преодолел разделявшее их расстояние и замахнулся правой ногой, метя ударить
