немного в стороне от себя. Создай его и отпусти, наблюдай за ним отстраненно, со
стороны. Пусть образ живет своей жизнью. Когда ты научишься длительное время
концентрироваться на созданном тобой фантоме, попробуй подпитать его, чтобы он стал
больше и мощнее, а потом слейся с ним, убрав разделение на субъект и объект. Ощути, что
ты и созданный тобой фантом — это одно и тоже. Почувствуй в себе его силу и его
неукротимую ярость. Затем тебе нужно будет научиться выплескивать эту ярость наружу.
А для этого как нельзя лучше подходит работа на тяжелой груше. Входи в образ и яростно
атакуй грушу. Поначалу ты будешь работать сумбурно, ярость, хлещущая через край, будет
застилать тебе глаза, но постепенно, с практикой, научишься контролировать и направлять
свою ярость, подобно тому, как берега бурной горной реки направляют беснующуюся воду
в нужном направлении.
— А как же быть с быстрым входом в этот образ? Ведь тот метод, который
описываете вы, займет очень много времени, которого в бою мне никто не даст.
— Конечно, тут ты прав, — кивнул Петрович. — Обычный вход в измененное
состояние сознания занимает весьма большой промежуток времени, но есть специальные
способы мгновенного входа в образ. Это делается с помощью так называемых якорей.
Таковыми могут служить яркая картинка боевого образа, формируемая в мозгу, кодовое
слово, которое ты произносишь вслух или мысленно, и двигательный якорь, то есть
принятие какой-либо боевой стойки или даже конфигурации пальцев руки. Для
мгновенного входа в измененное состояние сознания лучше всего комбинировать все
якоря вместе. Каждый раз перед тренировочным входом в образ ты должен будешь
выполнять комбинацию якорей, а потом настраиваться как обычно. Постепенно это
выйдет на уровень рефлекса. Например, представил ты себе тигра, сказал мысленно слово
«тигр» и сжал кисти на манер тигриных лап, и все — ты уже в образе…
— Спасибо вам за науку, Николай Петрович. Я обязательно буду работать над
своим боевым образом, — Егор прижал руки к сердцу и привстал со стула. — Я, наверное,
уже побегу, а то поздно уже.
— Эх, молодежь, — Петрович укоризненно покачал головой. — А самого-то
важного ты у меня и не спросил.
— А что здесь самое важное? — Егор поднял брови домиком.
— Самое важное — знать, как безболезненно для себя и окружающих выходить из
боевого состояния. Есть старая мудрость, которая не утратила своей актуальности и по сей
день: «Прежде чем куда-то войти, удостоверься, сможешь ли ты оттуда выйти». Научиться
вызывать боевую ярость не так уж и сложно. В истории Запада тоже были воины, умевшие
по желанию вызывать это состояние. Звали их берсерками. Ты слышал о них?
— Конечно, — кивнул Егор. — Кто же не знает о викингах и о берсерках.
— А про то, что в мирное время никто не хотел жить рядом с такими вот воинами,
и то, что они всегда селились на дальних выселках, про это ты знаешь?
— Нет. А почему так было?
— А потому и было, что за все на свете есть своя цена. Умение впадать в боевой
экстаз имеет свою оборотную сторону. Это частые и неконтролируемые вспышки бешеной
ярости в обычной мирной жизни. Такой человек запросто может раскроить голову
собеседнику, вступившему с ним в безобидный бытовой спор. Берсерки были опасны как
для чужих, так и для своих, и поэтому даже соплеменники не любили и опасались этих
воинов, пользуясь их услугами только во время войны.
— И какой же выход в этой ситуации? — заинтересованно спросил Егор
— Постоянный тотальный самоконтроль, а также определенные дыхательные
техники и техники «внутренней улыбки», которые нейтрализуют негативное действие
вхождения в боевой образ. Ладно, если торопишься, то беги. Мы с тобой об этом
поговорим завтра, — махнул рукой Петрович.
На исходе третьей недели пребывания Егора в Москве ему позвонил Марик и
сообщил, что он уже решил все проблемы во Владике и завтра вылетает в Москву, чтобы
ускорить операцию с машинами. На все вопросы друга он пообещал ответить при встрече.
На следующий день Егор встречал Марика во Внуково. Здание аэропорта
напомнило ему огромный муравейник. Люди сновали туда-сюда, галдели, шумели и
ругались из-за отдавленных ног. Разбитные носильщики катили на выход тележки, доверху
забитые полосатыми сумками каких-то челноков, только что прилетевших чартером из
Турции. То там, то сям, сновали попрошайки, которые совали сердобольным пассажирам в
нос какие-то замызганные бумажонки, призванные изображать справки органов опеки, и
хорошо поставленным голосом гнусаво тянули заученные слова: «Люди добрые, помогите,
пожалуйста. Сами мы не местные, находимся на вашей территории…» За всем этим
бурлящим людским морем лениво наблюдали сытые красномордые милиционеры, цепким
