кольцевую. Потом типа все нормалек, уладили мы конфликт миром и пошли к своей
машине, а лошара — к своей. А ее и нету! Он разволновался, бегает по стоянке, ищет. Мы,
естественно, не стали дожидаться, пока он все поймет, и дали по газам.
Выслушав самодовольный рассказ Аслана, Марик ухмыльнулся и поинтересовался
у него:
— Слышь, Ас, а никого из твоих пацанов менты никогда не прихватывали прямо в
тачке?
— Было дело, и не раз. Гнуса как-то взяли на угнанной машине, так он перед
ментами целую комедию устроил. Говорит: «Плохо мне стало с сердцем. Смотрю, стоит
машина открытая ну и сел внутрь, чтобы полегчало. Жду значит хозяина чтобы попросить
чтобы он меня довез до больницы а хозяина все нет и нет ну и потом сам решил до
больницы доехать, а потом бы вернул тачку на место, а вы меня тут и повязали».
— Ну и чем все кончилось? — заинтересовался Егор.
— Чем? Да, собственно, ничем. Дали Гнусу два года условно, так как не смогли
доказать корыстный умысел. Ладно, все это хорошо, но давай к делу. Так вы берете
машины?
— Берем, — кивнул Марик. — Твоя цена?
— Двадцать пять бакинских за все четыре.
— Ну ты загнул! Давай за двадцатку, — подключился к торгу Егор
— Хрена там за двадцатку. Ты сам посмотри, какие это ласточки, просто мечта, а не
машины. Тем более что они уже перебитые, только сделай документы и катайся себе на
здоровье. Да я их и подороже легко кому-нибудь втюхаю.
Марик подошел к Аслану и дружески обнял его за плечи.
— Ас, сделай скидку на опт, не ломи цену. Даем двадцать две — это же нормальные
бабки.
— Двадцать три, и то только из уважения к тебе, Марик.
— Идет, — Марик кивнул и продолжил: — Аслан, тут одна тема нарисовалась.
Сделай нам, пожалуйста, еще одну «девяносто девятую» вдобавок к этим четырем
«бэхам».
Тот на минуту задумался, потом ответил:
— Есть у меня сейчас одна такая в Москве. Машине всего год, цвет «мокрый
асфальт», цена две штуки. Правда, она еще не перебита, у меня в Москве просто мастера
по этой части пока нет.
— Ничего страшного. Мы ее сами сделаем, — тут же заверил его Марик. — На
днях сюда Заур прилетает, да и Егор, если что, может сработать.
— Все заметано. Вы и мне тогда еще пару тачек в Москве перебьете?
— Да какой разговор, братуха, сделаем, конечно.
На улице, когда они шли смотреть другие машины, Егор отозвал друга в сторонку.
— Марик, а что за тема с «девяносто девятой», и с чего ты взял, что я смогу
перебить эти машины?
— Как что за тема? — удивился Марик. — «Бэхи» мы берем на продажу, ведь так?
— Ну да, — кивнул Егор.
— А сами мы по Владику на трамваях будем ездить что ли? Нашу «семерку» я уже
Уртаю отдал в счет долга, так что машины у нас больше нет.
— С этим понятно, а что насчет перебивки? С чего ты взял, что я смогу это
сделать?
— Да ладно тебе. Ты же несколько раз помогал Зауру, когда он работал с машинами,
и знаешь всю технологию. Вспомни, ты же мне сам говорил, что даже пробовал сделать
один номер.
Егор действительно пару раз поработал вместе с Зауром на перебивке номеров, но
его функции ограничивались в основном подсветкой и подсобными работами. Сделать всю
машину сам он никогда не пробовал, хотя технологию процесса представлял себе
довольно неплохо.
— Честно говоря, мне бы не хотелось лезть в это дело, и кроме того, я никогда не
делал всю работу от начала и до конца, — засомневался он.
— Да ладно тебе ломаться, хочу — не хочу, могу — не могу… Есть такое слово
«надо», понимаешь? — Марик пытливо заглянул Егору в глаза. — Это нужно прежде всего
нам, и этот Аслан нам тоже очень нужен. Поэтому, если понадобится, ты сделаешь
машины и для нас, и для него.
— Ладно, если понадобится, попробую сделать, — нехотя согласился Егор.
На следующий день Марик вылетел во Владикавказ оформлять документы на
машины, а Егор и Слон остались ждать его возвращения в Москве. Егор, как в омут с
головой, ухнул в отношения с Линой. С каждым днем он привязывался к ней все больше и
больше. Он буквально попал в плен ее мягких губ, ласковых рук и завораживающих
зеленых глаз. Ему чрезвычайно интересно было общаться с Линой на разные темы. Гуляя
вместе по осенней Москве, они обсуждали все, от новых фильмов и кулинарных рецептов
до политической ситуации в стране.
Осенью 1993 года как раз сильно обострилось противостояние между президентом
и парламентом. В стране шла отчаянная борьба за власть. С обеих сторон уже звучали
призывы к силовому разрешению конфликта, и столица в конце сентября 1993 года
встревожено затихла в ожидании дальнейшего развития событий. Наконец президент
своим указом распустил парламент. Парламент, в свою очередь, объявил импичмент
президенту, обвинив его в государственном перевороте. Уже прозвучали полные взаимных
обвинений телеобращения Ельцина и Хасбулатова к стране. Их сторонники стали
