— Извините, пожалуйста, нас за шум. Мы сейчас выйдем, — сразу же подскочил со
стула Егор и виновато улыбнулся. — Просто мы рады видеть своего друга живым.
— Ладно, — махнула рукой та. — Виталик, забирай свою гоп-компанию, идите
болтать в холл. Тебе врач говорил, что надо начинать двигаться, вот и прогуляйся с
друзьями немного по коридору. В палате шуметь нечего, тут люди отдыхать должны.
— Хорошо, Лидия Степановна, мы больше не будем шуметь, сейчас выйдем, —
Граф в несколько приемов поднялся с кровати и шаркая ногами, обутыми в мягкие
тапочки, вышел вместе с друзьями из палаты.
По длинному коридору они прошли в большой пустынный холл и расположились у
высокого окна. Граф осторожно сел на подоконник и стал тихонько рассказывать
обступившим его товарищам события той злополучной новогодней ночи.
Оказывается, накануне к цеху подъезжала какая-то тонированная «девятка» цвета
«мокрый асфальт», с сильно забрызганными грязью и абсолютно не читаемыми номерами.
Оттуда вылез незнакомый молодой парень, громко постучал в ворота и спросил какого-то
Сергея. Когда Закир, вышедший на стук, выглянул в зарешеченное окошко в калитке и
сказал что здесь такого нет, парень уточнил, здесь ли находится мебельный цех. Услышав
отрицательный ответ, он извинился и уехал. Они с Закиром тогда не придали никакого
значения этому визиту, мало ли кто может заблудиться, но теперь…
— А ты этого парня видел? Сможешь его узнать, если что? — ухватился за слова
Графа Егор.
Тот отрицательно покачал головой.
— Нет, к нему выходил Закир. Я его не видел, слышал только.
— А как ты тогда узнал про машину и про заляпанные грязью номера? — удивился
Марик.
— Закир рассказал. Когда машина развернулась и уехала, он подошел ко мне и
сказал в шутку, что на таких тачках только ограбления банков устраивать. Когда я
поинтересовался почему, Закир ответил — да потому что, все стекла в машине
тонированные, снаружи хрен разберешь, кто в ней сидит. Номера заляпаны грязью, цвет не
броский, в общем, классическая бандитская тачка. Мы еще тогда посмеялись с ним и
забыли об этом, а теперь я уже по-другому думаю.
— Скорее всего, он выяснял, есть ли кто в цеху, — задумчиво сказал Валеха. — А
еще кто-нибудь приезжал?
— Борик заехал уже под вечер — пожал плечами Граф. — Он нам завез мясо,
горячие пироги, шампанское и араку, много араки, немного выпил с нами, пожелал хорошо
отметить и сразу же уехал домой.
— Да, Борик мне говорил, что заезжал к вам тогда вечером, — кивнул Марик. — А
еще что-нибудь ты помнишь?
Граф некоторое время задумчиво смотрел в окно и нервно тер ладонью шею около
затылка, пытаясь припомнить еще что-то, потом неуверенно сказал:
— Не знаю, можно ли на это ориентироваться…
— Вспоминай, тут любая мелочь важна, — легонько подтолкнул его Егор.
— В общем, когда нас с Закиром подстрелили, я в какой-то момент буквально на
несколько секунд пришел в себя и сквозь полузакрытые веки увидел три темные фигуры в
масках. Лиц я не видел, передо мной маячили их ноги. Потом один из них, обутый в
высокие берцы, спросил главного: «Чера, а этих куда?» «Пасть заткни! Никаких имен», —
донесся хриплый голос откуда-то сбоку. «Да ладно тебе, они уже оба дохлые», — снова
сказал тот в берцах, наклоняясь пониже и рассматривая меня в упор. У меня в этот момент
внутри все оборвалось но, слава богу, этот гад не понял, что я еще живой. Потом я снова
услышал голос главного: «Все равно трепать лишнего не надо. А этих двух жмуров
бросьте там за ангаром».
Припоминая события той ночи, Граф весь покрылся липкой испариной. Было
видно, что эти воспоминания ему даются с большим трудом. Закончив пересказ, он
виновато улыбнулся.
— Потом меня потащили куда-то, и я снова провалился в полную темноту. Все,
больше ничего не помню.
— Чера, говоришь, — задумчиво протянул Валеха. — Ну что же, это уже что-то,
хотя, конечно, не густо.
— Да я в этом, честно говоря, не сильно уверен, — сказал Граф, пожимая плечами.
— У меня сейчас в голове сплошная каша. Что было, чего не было — фиг его знает…
Может, это мне просто приснилось.
— Да нет, брат, вряд ли тебе такое могло присниться, — покачал головой Егор. —
Ладно, будем искать этого Черу, а потом…
Остановившись рядом с закрытым и опечатанным цехом Борика, Егор сидел в
машине и мучительно думал, что же было сделано не так. Перед его глазами быстрой
чередой пронеслись события последних двух недель. Он снова как наяву увидел
распростертое тело своего друга, вспомнил застывшие в дикой, непередаваемой боли глаза
Светы, девушки Закира, с которой тот был тогда в ресторане.
Потом Егор увидел отца Закира, крепкого и совершенно седого шестидесятилетнего
мужика невысокого роста, приехавшего на следующий день за телом сына с двумя
старшими сыновьями, неуловимо похожими на отца и на убитого брата. Закир был самым
